- Да, черт возьми. Ребекка. Я должен позвонить ей. Она придет, и все будет хорошо. – Я вдруг вспомнил взгляд Ребекки в тот момент, когда она признавалась мне в любви. Какой же я ублюдок.

      - Но, мистер Стоунэм… Ребекки не существует. – Рент вырвался из моей хватки и подойдя к книжной полке, достал с нее одну книгу. Затем так же невозмутимо молча, он вернулся ко мне и протянул старый, потрепанный томик, на котором яркими золотыми буквами четко и ясно было написано:

      «Дафна Дюморье. Ребекка».

      - В этой комнате очень много вещей, которые сформировали воображаемую альтернативную реальность в вашей голове. На самом деле, вы не студент Калифорнийского Колледжа, и никакого братства, насколько я знаю, там нет и вовсе. Ну, а про Ребекку…

      - ЗАТКНИСЬ!

      Я больше не мог этого слушать. Каждое его слово и эта паршивая книга как-то странно влияли на меня, будто я больше не мог рассуждать здраво.

      Будто бы сбылись все мои страшные кошмары.

      То, чего я всегда боялся. Оказаться здесь, в этом месте.

      Но то, что сообщал мне Рент, было еще хуже. Он, можно сказать, утверждал, что моей жизни и вовсе не было.

      - ЗАТКНИСЬ, я сказал! – Мое дыхание стало прерывистым и тяжелым, как будто в воздухе закончился кислород.

      - Вы даже привнесли Ребекку в воспоминания о своей школе. Хотя, правда, конечно, в том, что там с вами никто не общался. Даже Ребекка, которая, якобы, доставала вас и издевалась, была плодом вашего богатого, больного, к сожалению, воображения. Вам просто было необходимо чье-то внимание. Но я вас понимаю… Вы прошли через страшные вещи. Вы должны простить себя, Коул. И простить вашего отца. Вы не виноваты в том, что вы такой. Знаете… К шизофрении ведь склоны все художники, писатели и другие люди искусства. Вы просто… Оказались на грани из-за детских травм, вот и все. Позвольте мне помочь вам.

       - Мне не нужна ваша помощь! – Моя рука взметнулась на стоящую рядом тумбочку и смела с нее какие-то бумаги. Руки сами потянулись к проводам, присоединенным к компьютеру, и начали разрывать их в разные стороны.

      Я не понимал, не понимал, как это возможно…

      - ВЕРНИТЕ МНЕ РЕБЕККУ! ОНА – ЕСТЬ. У МЕНЯ ЕСТЬ ЖИЗНЬ. Господи, я не сумасшедший… ЭТО НЕ ПРАВДА. А если это так, то лучше сразу… Морфий… Мне нужен морфий… Любая наркота, лишь бы забыть вашу сраную рожу, ДОКТОР!

      Я встал, со всей силы врезав по экрану компьютера. Он не разбился, в отличие от остатков моего сердца, которое и так уже покоилось на раскаленных углях.

      Почему я так легко верю в эту чушь?

      Потому что я знаю.

      Я сам столько лет видел это. Видел, как мой отец был одержимым и менялся на глазах, не помня себя в некоторые моменты.

      И мама ушла.

      Испугалась, и, наверное, ее можно понять.

      Разве можно жить с таким психом, как я? Разве нормальный человек способен вынести это?

      Ребекка терпела. Терпела мой взрывоопасный характер, да вот правда только в том, что она была лишь проекцией моего сознания.

      Моей мечтой, которой нет в реальности.

      Боже, какая-то глупость.

      Господи, сделай, чтобы это было не так.

      - Господи… Да вы издеваетесь… - Я что-то шептал еще, схватившись за волосы.

      - Вам нужно успокоиться, Коул. Все будет хорошо, скоро вы снова придете в себя, и мы продолжим лечение. – После этих слов доктор нажал на какую-то кнопку рядом с моей кроватью.

      Я налетел на него и припечатал к стене, желая придушить эту гниду.

      - Это все не правда. Хватит морочить мне голову. ХВАТИТ! – Я тряханул его сильнее, ударив затылком о бетонную стену. Он застонал от боли, и я почувствовал блаженное удовлетворение, разливающееся по телу.

      Но оно сменилось горечью.

      Моего мира не существует.

      И он нереален.

      Я псих, который провел всю свою молодость в психиатрической больнице.

      Наверное, хуже, чем наличие каких-то проблем, может быть только полное их отсутствие.

      Нет реальности – нет проблем.

      Нет жизни.

      Ничего нет.

      И Ребекки тоже нет.

      Самое удивительное было то, что меня не особо волновала моя жизнь в целом. Меня волновало отсутствие Ребекки, как личности, как будто она была моим смыслом.

      То, ради чего я дышал, несмотря на то, что убивал ее раз за разом, и то, чем я жил все это время.

      Моя цель, моя мечта… Просто быть с ней, постоянно ругаясь или утопая в ее ласке.