Нет, это был не присущий вечеринкам хип-хоп или r`n`b, это были какие-то странные восточные мотивы. Перед его внутренним взором сразу же замелькали наложницы, которые танцуют танец живота, и шелковые платки, которыми они взмахивают во время своих танцев.

      - Да, и мы даже приготовили для вас сюрприз. - Гидеон произнес это уверенно, как никогда. Он взглянул на пропотевшего Коула и испытал какое-то безумное, сладкое наслаждение, наблюдая за тем, как его враг мучается.

      - И вот он. - Тут из-за спины одного из братьев вышла девушка. Ноги ее были босые, а ладошки украшали браслеты серебристого цвета и замысловатый рисунок на ноге, сделанный хной.

      Лицо ее было закрыто вуалью, а тело предоставлено на всеобщее обозрение - Коул чуть ли не захлебнулся от чувства дежавю, поглотившего его.

      Если он вообще мог что-то испытывать.

      Но Коул не мог даже говорить. В голове поселился такой туман, что даже самая простая и легкая мысль перестала казаться для него реальной.

      Кромешная тьма в голове и лишь зрение - глазами он созерцал девушку, которая начала красиво пошатывать бедрами в такт музыки.

      Она извивалась всем телом, словно змея, но кандидатам из братства оставалось только пускать слюни на ее безупречное тело.

      Коул еще мог замечать такие вещи, как тонкая талия. Татуировка на бедре, просвечивающая через тонкую ткань длинной юбки. И даже родинка под ребром, которую он так часто целовал, но никогда не отдавал себе отчет в этом.

      А она всегда смеялась, когда он это делал - щекотно. Тоже неосознанно, но так искренне, что Коулу захотелось закричать от этого воспоминания.

      Закрыть ее своим телом, лишь бы эти гребанные пары глаз не видели ее в таком виде.

      Не видели ее такой, какой она должна быть только для него.

      Не было сомнений в том, что это была Ребекка, и у не были совсем другие планы на этот вечер.

      - Я надеюсь, вам понравилось. - Гидеон посмотрел на Коула, который схватился за край стола, возле которого стоял. Он вцепился в него так, что костяшки его пальцев побелели.

      "Отлично", - подумал Гидеон, переводя внимание на Ребекку, которая наконец-то сняла свою вуаль и встала рядом с ним. "Все идет так, как мы и планировали".

      - Прежде чем вы захотите выполнять очередное дурацкое задание вашего предводителя, советую вам послушать меня. - Ребекка посмотрела на побледневшего Коула, который не мог ничего с ней сделать, хотя явно мечтал сцепить ошейник на ее горле. - Хочу вам рассказать о том, что знали только я и Гидеон. Вы думаете, что он - тот, кого вас стоит бояться? - Ребекка улыбнулась, ничего непонимающим братьям. Она выглядела счастливой, но улыбка ее была поддельной, пластиковой. На лице лежали тонны косметики, которые скрывали следы усталости, слез и бессонных ночей.

      Следы того, как ей трудно далось принять это решение.

      Как трудно ей было узнать всю правду о Коуле.

      И еще труднее рассказать о ней всем, опозорив его как шавку. Опустив ниже плинтуса.

      Она знала, что поступает мерзко, поэтому решилась скрыть самое главное ото всех, завуалировав правду. Просто настроить их всех против него.

      Просто проучить.

      Если уж он позаботился о том, чтобы она его запомнила, то она приложит к этому еще больше усилий.

      Раздавит его, лишив власти над братством.

      - Я думаю, что он этого не стоит. - Она тяжело вздохнула, и ее голос стал громче, когда она заговорила вновь. - Я думаю, что такого, как он, стоит пожалеть. Коул - лишь маленький мальчик. Забитый, несчастный. Он всегда был таким, уж поверьте мне, - я проучилась с ним в школе много лет, наблюдая за тем, как его челка из черных крашенных волос закрывает его, согласитесь, не самое красивое лицо.

      На миг Ребекка замерла, опустив взгляд. Как будто обдумывала, стоит ли произносить разоблачительную речь дальше.

      Ей было тяжело, очень тяжело, но боль и злость, зародившаяся в сердце, разрушила все то чистое и светлое, что там было.

      Что появилось только благодаря Коулу и благодаря ему же исчезло, не оставив даже того, без чего не может ни один человек - надежды.

      Надежды на то, что их отношения станут нормальными, больше нет.

      Надежды на то, что он когда-нибудь перестанет причинять ей боль, позорить перед всеми и издеваться, тоже нет.

      Поэтому, она вернулась к своему старому принципу - нападение всегда было ее лучшей защитой.