Волосы взлохмачены, а пухлые губы только сильнее зажимают мои пальцы, с каждым моим толчком, с каждым моим ударом.
Прекрасная.
Мы смотрим друг в другу прямо в глаза – с вызовом и страстью, как смотрят друг на друга жертва и охотник, да только я вот уже начинаю сомневаться в том, что охотник здесь я.
Если она хоть еще раз проявит по отношению ко мне нежность или заботу…
Только бы этого не случилось.
Только бы она сделала какую-нибудь гадость.
- Коул… Сильнее. - Рычу, двигаясь в ней, как сумасшедший. Достаю пальцы из ее ротика, позволяя подарить мне стон, и кладу руку на бедро.
Обезумев от удовольствия, сжимаю ее упругую задницу в тиски, чувствуя, как кровь стремительной лавиной приливает к члену.
- Черт. Черт. Девочка. Моя. – Мой последний толчок превозносит ее над землей. Ребекка пронзительно стонет, сжимая меня своей киской – так, будто ей всегда будет мало.
И мне всегда будет мало.
Она дрожит, извивается в моих руках, без устали крича мое имя.
Я уверен, нас слышат ВСЕ на этом этаже, но мне плевать.
Я прижимаюсь к ней еще сильнее, еще крепче, хочу замереть в ней навсегда. Держать ее в руках до белых отпечатков пальцев на коже.
Кожей чувствую всю ту энергию, которой мы только что обменялись.
Огромной, неразрушимой – удар молнии, который не бьет током, а дарит внеземное блаженство.
Чувство слияния именно с ней, именно с ней…
- Коул, Коул… - уже тише и как-то судорожно говорит она. Чувствую, как по спине пот течет ручьями, а ее руки обхватывают мой затылок. Цепляется за меня, нервно покусывая распухшие губы и дрожит.
Дрожит, как чертова девственница.
Мне смешно от собственных мыслей.
Почему ее настолько трясет? Ребекка ведет себя так, будто ей не просто хорошо, а страшно.
Прижавшись грудью к ее груди, чувствую, как ее сердце проламывает ребра. Черт, что с ней?
Она похожа на одержимую, но в глазах Ребекки столько осознанности, сколько я не видел прежде.
- Что? - шепчу ей в губы, едва касаясь их. Улыбаюсь.
Но улыбка сходит с моего лица, превращая его в подобие камня.
В тот момент, когда она жмется ко мне все сильнее и, чуть не плача, шепчет:
- Я люблю тебя. Я так люблю тебя, Коул. Я люблю тебя безумно, больше жизни люблю… Люблю такого – яростного, злого, мерзкого, сильного, жестокого. Мне плевать, сколько времени у нас осталось. Я хочу быть с тобой, каким бы ты ни был. Я люблю тебя… И я больше не могу об этом молчать.
Она всхлипывает, и по ее щекам бегут потоки слез, а красивое до этого момента лицо искажается, подавшись бессознательной истерике.
Какого хрена она это сказала?
Глава 16
POV Ребекка
Я не думала о том, что говорю. Язык сам выдавал этот поток признаний, пока меня трясло от близости к Коулу.
Я только что открылась ему.
Раздела свою душу и просто боюсь того, что будет дальше, потому что его лицо и застывшее тело не предвещают, ровным счетом, ничего.
Одну лишь пустоту.
Коул, прежде жаждущий меня поцеловать, отстраняется от меня, как от прокаженной. Тщательно смотрит в мое лицо, сжимая челюсти.
Все в его внешности пророчит мне смерч, который разорвет меня на части.
Мне хочется, чтобы он сказал, сказал хоть что-нибудь, но через несколько секунд я жалею о своем желании.
- Ты, как всегда, хороша, – хладнокровно произнес он. Его голос прозвучал, как удар розгами по голой коже. - Я бы с удовольствием еще поиграл с твоей киской, но…
- Но ты мразь! – Толкаю его в грудь, осуждая себя за бестолковый язык. Дура.
- Успокойся, ты уж определись: я твой любимый или мразь? – Коул смеется – так противно, так гадко, как будто не понимает ни-че-го.
Притворяется.
Знаю, что притворяется, но никогда не смогу этого доказать.
- Я же… Я же сердце тебе открыла. – Сгорая от боли, шепчу одними губами. Окончательно расцепившись со мной, он встает рядом с кроватью и натягивает джинсы.
Поворачивается спиной, и я вижу порезы, которые только что оставила на Коуле своими руками. Дрожа от чувства, которое дарило самые нереальные эмоции на свете.