Правда в том, что она никогда не сотрет его с себя, до тех пор, пока считает, что оно вообще на ней есть. А она так считает.
Но наша маленькая «Долли» совсем забыла о том, что, выбежав за границу своей убогой и уютной полянки, вероятность наткнуться на серого волка слишком высока. Особенно, если путаться у него под ногами, или, например… выкладывать в сеть старые компрометирующие видео.
Не правда ли, в итоге у нас получается отличная история? И глупая «Долли», сама того не желая, вновь становится в центре генетического эксперимента, а время ее жизни продлится ровно столько, сколько нужно для осуществления моей цели.
Пульс Кэндис замедляется настолько сильно, что зубы сводит от разочарования и осознания того, что какой бы подходящей для эксперимента она ни была в эмоциональном плане, физически она очень слаба, и может умереть прямо сейчас, в эту секунду – просто потому, что процесс, запущенный мной, всегда будет отнимать у нее слишком много сил, постепенно опустошая досуха ее противоречивую душу.
И если она не вынесет его до конца, значит, Кэндис не та девушка, что мне необходима.
Мне нужна самая сильная и здоровая особь. Амазонка, мать ее. Буквально Wonder Woman[6].
Сверхчеловек, подобная мне, равная… единственная в своем роде. Но сейчас, Кэндис выглядит так, словно я выбил из нее все душу, а ведь я ее практически не трогал. По крайней мере, не так, как других кандидаток.
Миг растягивается в вечность, когда я внимательно смотрю в ее голубые глаза, постепенно теряющие прежний блеск и мерцание волн Карибского моря. Затухают, превращаясь в погасшие звезды, покрытые пылью стекляшки. Кэндис судорожно сглатывает, сдерживая немые слезы, и инстинктивно сжимается всем телом, подавляя в груди глухие беспомощные всхлипы и рыдания своей разодранной в клочья гордости.
Энигму трясет так сильно, что я ощущаю кратковременные, но сильные толчки ее слабой энергии, бьющей в сердцевину внутренней стороны ладони, и с каждым новым импульсом, все внутри меня… немеет от разочарования.
Я снова близок к тому, чтобы все бросить, оставить ее в покое. Мне бы не хотелось мучить куколку зря. Если она все равно не та…
Невероятное милосердие с моей стороны. И это после ее выходки.
С каждой секундой Кэндис теряет свое очарование в моих глазах. Ее прежде женственное, идеальное, сексуальное тело, кажется мне обычным, одним из многих, простым. Очередная пустая кукла. Я всегда считал ее другой, но сейчас понимаю, что смотрел на нее глазами своего отца, наделяя качествами, которыми Кэндис не обладает.
И тут у меня есть две новости, хорошая и плохая.
Первая – сейчас, именно сейчас, я не ощущаю никакой зависимости от «объекта», не чувствую ни малейшего намека, свидетельствующего о сексуальном желании к предмету своего исследования.
Я полностью контролирую себя и являюсь собой – таким, каким привык быть, и, честно говоря, это невероятное чувство. Твердо стоять на своих ногах, и полностью контролировать все процессы в своем теле силой разума.
Плохая новость состоит в том, что у меня нет времени на поиски более подходящей девушки. То, что сегодня я абсолютно здоров и прекрасно себя чувствую, совершенно не означает, что через пять месяцев, а то и раньше, я не превращусь в немощного мальчишку, неспособного сложить в уме два однозначных числа. Моя внешность, может, и останется прежней, но мозг умрет, куда раньше тела…
О, меня мало волнует, что станет со мной после смерти, и вспомнит ли обо мне Эрика, атакующая меня своими навязчивыми звонками. Мне важно лишь одно – все успеть и остаться в мировой истории Творцом, а не пешкой, безвольной пылинкой в бесконечном броуновском движении душ и жизней.
Мой закон прост.
Другой жизни не будет. Каждый должен выполнить свое предназначение.
– Что не так, Конфетка? Ты ведь этого хотела, когда отправляла видео? Разозлить меня, привлечь внимание? Вместо того чтобы спокойно вернуться домой. Выполнить мою просьбу. Неужели я дал тебе повод быть такой непослушной девочкой, а? – снисходительно спрашиваю я, сам удивляясь, насколько хрипло и низко звучит мой голос, и как каждое слово оставляет все новые и новые «бусинки» мурашек на обнаженной коже моей подопечной.
Хоть и физически я никак не реагирую на вид ее совершенного тела, по-прежнему запутанного в разрезанных ножом нитях из шелка, Мастер внутри меня признает насколько это красиво. Женственно. Слабый импульс тепла зарождается в районе груди, но я тут же блокирую его, и концентрируюсь на сжатых скулах девушки, хорошенько встряхивая Кэнди, желая немедля вытрясти из нее вразумительный ответ на свой вопрос.