– А меня наоборот это заводит. И почему здесь нельзя курить?

Потому что всякая гадость не должна попадать в легкие модели, во время транса, который она испытывает, находясь в связке.

Наконец, мы с Джеймсом остаемся одни, не считая Кэнди, что остается здесь лишь безвольным слушателем.

– Я этого так не оставлю, Мак. Ты слышишь меня? – рычит он, снова делая рывок, пытаясь вырваться из рук охраны. В ответ я лишь нажимаю пару кнопок на своем браслете, и в воздухе мгновенно появляется световой экран со всеми документами на Кэндис Сторм, которую мой отец приобрел у некой компании «Mirror», о которой ничего не известно. Еще одна его тайна, возможно, это даже не настоящие документы. Думаю, отец хотел скрыть бывшего владельца Кэнди и ее матери, потому что информацию о данной компании не выдает ни одна база данных.

– Выключи это нахер. И отпусти ее. У тебя точно проблемы с головой, я всегда это знал… – шипит Грейсон сквозь зубы, и я с удовлетворением замечаю, как вздуваются вены на его лбу.

Что ж, такая сильная привязанность к девушке, для политика – непозволительна. Так что я сделаю Джеймсу большое одолжение, расторгнув их недолговременный союз.

Как приятно, когда в твоих руках целые судьбы. Сразу жить хочется.

– Прежние модели вызывали в тебе другую реакцию. И ты всегда был рад новеньким. Я разрешу тебе забрать свою маленькую лгунью, – вплотную подхожу к Джеймсу, и мимолетно киваю охране: – Отпустите его, – друг мгновенно замахивается на меня, как только вырывается из плена чужих рук, но я естественно, предугадал подобную реакцию. Поймав его запястье в воздухе, я сжал их с неимоверной силой, и пристально посмотрел в его глаза, концентрируясь на своем отражении в его зрачках.

– Ты подойдешь и развяжешь ее, – медленно, почти по слогам произношу я, понижая голос. После, не испытывая и капли страха, я вкладываю в его ладонь коллекционный кинжал, поблескивающий при свете приглушенных ламп. – Но ты знаешь, что я говорю правду, Джеймс. Выбор за тобой. Но помни, какой из них обрадует твоего отца. Твою семью. Помнишь, что он говорил тебе в детстве?

«Я хочу гордиться тобой, сынок», – словно слышу его ответ на свой вопрос я, но на самом деле он не произносит ни слова. Джеймс смотрит на меня не моргая, и медленно кивает. Наконец, я отступаю, разрывая зрительный контакт.

– Я лишь открыл тебе глаза на правду. Эта карта не твоей масти, – я наблюдаю за тем, как Джеймс походит к девушке, и чувствую, как нечто мощное и острое царапает по моему сердцу. Не ревность, лишь чувство собственничества. Ведь, вероятность того, что он сделает иной выбор, есть всегда.

– Если тебе нужна твоя бесправная лгунья, забирай. Не теряй наше время, – с усмешкой и ледяным равнодушием, наблюдаю за тем, как дрожит кинжал в руках Грейсона, когда он оказывается в двух сантиметрах от платформы, на которой находится Кэндис.

Внутри все предательски закипает, как только Грейсон разрезает веревки, которые я так старательно оплетал вокруг этого маленького совершенства.

Кэндис перешла стадию эйфории и теперь она очень слаба, и открыта перед нами. Можно сказать, что ее душа, после пережитого стресса, обнажена, как никогда. Именно сейчас, она проявит свойственную всем женщинам, слабость.

– Забери меня, Джеймс. П-пожалуйста. Не оставляй меня, – надтреснутым голосом шепчет глупышка. Я опускаю взгляд на биобраслет, наблюдая за показателями датчика на крошечном световом экране. Пока все идет так, как нужно.

Засмотревшись на цифры, едва ли не лишаю себя удовольствия увидеть то, как она начинает тянуть к нему дрожащие руки, но Джеймс отступает на два шага назад, выставляя вперед руку с раскрытой ладонью.

– Я хотела все тебе рассказать…

– Но не рассказала, – с неприкрытым отвращением друг кривит губы. Знания в области физиогномики позволяют мне читать с лица Джеймса его чувства так же, как я читаю чувства Энигмы, глядя на световое табло. Каким бы благородным и воспитанным ни был Грейсон, сейчас я отчетливо вижу, как его тошнит от каждого воспоминания, связывающего его с этой «грязной» в глазах его семьи девушкой. Отношения с «Бесправной» для члена Элиты, такого уровня, как Джеймс – это отвратительное клеймо, метка, грязная печать, от которой он никогда не избавится. Его отец помешан на чистоте крови, и, к моему счастью, хорошо промыл мозг своему сыну. И сейчас, глядя на Энигму, он не способен выйти за рамки, установленные его семьей, и отказывается от своего выбора в пользу чужого мнения.

А это, качества свойственные «рабам», но никак не имущим. Поэтому я бы сильно поспорил на тему того, кто из этих двоих «Бесправный» больше – Джеймс или Кэндис? Оба безоговорочно подчиняются рамкам, в которые их загнали с самого детства, но одна хотя бы старается за них выйти.