– Всегда думай о последствиях, Кэндис. Это первое, о чем ты должна помнить, вступая со мной в непосредственную близость, – сквозь зубы, приказываю я, ощущая, как чертовски сильно сдавливаю пальцы на ее щеках. Сжимаю выпирающие косточки. Кэндис не издает и всхлипа боли, лишь с силой жмурится, стараясь сдержать вскрик боли. И это уже интереснее.

– Близость с тобой, Карлайл? – фыркает она надтреснутым голосом, смея высмеивать мои слова. – Мечтай. Я скорее сдохну, слышишь… – ее голос еще больше дрожит и затихает, голова опущена – что свидетельствует о том, что она только пытается казаться сильной. – Чем вступлю с тобой в любую «близость». И не позволю тебе просто держать меня здесь, как подопытного кролика для своих экспериментов с этими дурацкими веревками…

Экспериментов с веревками? Пфф. Веревки – всего лишь хобби, моя сладкая. Мои истинные мотивы касаются чуть ли не вопросов мироздания, а это небольшое увлечение лишь самый удобный и быстрый способ «выжать» максимум информации из таких, как ты.

– Какие громкие слова, Кэндис. А разве у тебя есть выбор? – спокойно спрашиваю я, превращаясь из хищника, в стороннего наблюдателя ее истерики.

– Я лучше полностью погрязну в грязной и самой низкооплачиваемой работе, чем буду терпеть тебя рядом с собой, – твердо произносит Кэндис, пока в следующее мгновение ее не выдает тяжелый выдох и слабый стон. – Отпусти меня… прекрати это. Почему мне так?.. Почему я все это чувствую? Что. Ты. Со мной сделал? – каждый дюйм ее хрупкого тела бьет мелкая дрожь.

Бросаю мимолетный взгляд на браслет, сигнализирующий мне зеленым светом, о том, что у Энигмы открылось второе дыхание.

– Что ты чувствуешь, малыш? – выдыхаю у мочки ее уха, мягко обхватив кожу зубами, потянув на себя. Я делаю это с наигранным энтузиазмом, потому что так нужно, и она мгновенно реагирует, вздрагивая еще сильнее, закрывая голубые глаза отяжелевшими от влажных ресниц веками. И она вздрагивает не от страха.

И закрывает глаза не от страха.

А от стыда, за то, что она сейчас чувствует. За то, как нуждается в силе.

– Я не могу это испытывать. Это не я. Ты чем-то меня накачал… состояние, как под кайфом… – тихо щебечет Кэндис, отчаянно мотая головой из стороны в сторону. Крупные завитки ее каштановых волос прилипают к влажной, покрытой бусинками пота, коже, привлекая мое внимание к утонченным, выпирающим ключицам и шее танцовщицы.

– Сволочь, – короткий всхлип, и она едва заметно сводит колени, заставляя меня презрительно усмехнуться.

Женщины… такие слабые и похотливые. Существа, созданные для услады наших глаз, и удовлетворения наших потребностей. Некоторые из них так любят доказывать обратное… что всегда смотрится смешно и глупо.

– А ты слабая, и устала бороться. Что-то кому-то доказывать. Ты просто хочешь жить, – низким, придавливающим ее душу к земле, голосом, произношу я. Гипнотизирующе медленным. – Все, в чем ты нуждаешься – это сила.

«Я нуждалась в ком-то сильном…» – вспоминается ее брошенная Джеймсу фраза.

– Все, чего ты хочешь – это ощутить эту силу. Здесь, малыш, – едва слышно произношу я, резко прижимая ладонь к ее гладким складочкам между стройных ног, и Кэндис не шипит и не сопротивляется в ответ. Она и не должна, не способна. Сейчас она безвольная марионетка в руках маэстро, и пусть только попробует вякнуть. – Скажи, насколько ты хочешь, почувствовать… кхм, силу. Хочешь ощутить ее в себе, быть оттраханной мной? Скажи, – продолжаю издеваться и провоцировать, откровенно скучая и строя из себя коварного соблазнителя, и постоянно бросаю взгляд на ослабевающий сигнал на браслете.

Слабый.

И мне скучно.

Снова…

Одергиваю ладонь с ее увлажненной против ее желания «малышки», и, ощущая горький вкус разочарования, молниеносно отворачиваюсь от объекта, смирившись с поражением. Все тщетно. Сегодня Кэнди уже выдала свой максимум, пора оставить ее в покое. А то еще и правда, помрет раньше времени. Стоит поработать с той информацией, что удалось достать…

И полностью погрузившись в свои мысли о предстоящей и длинной ночи в лаборатории, я делаю несколько шагов вперед, приготовившись отдать охране приказ о перемещении Энигмы в одну из капсул, которая станет ее новым домом.

Отец хотел, чтобы я позаботился о ней, и я был намерен это сделать, позволить ей чувствовать себя, как дома. Но пока неприятный осадок еще слишком свежий – поэтому я решил не спешить с исполнением последней воли своего отца. Разве что… я решил проблему с ее матерью, невольно порадовавшись тому, что ее мать всегда будет главным рычагом давления на Энигму, в случае особой необходимости.

Но потом, что-то пошло не так.

Еще никогда моя нить рассуждений не обрывалась так неожиданно, как в этот момент. Резкий, непредсказуемый момент.