Киборг, или скорее чудовище. Это неважно. Я тот, кому необходимо беспрекословное подчинение и верность… как ни крути, Кэндис все-таки сильная личность, и благодаря мне, становится лишь сильнее. Она способна предать, убежать, уйти… разлюбить, снять мои программы. А Сакура? Она моя. И как бы ее характер не повторял личность Энигмы, она не способна на предательство.
В ангельских глазах Эни, я всегда замечаю этот едва заметный, неуловимый «сучий» блеск, от которого у меня кровь мгновенно приливает к паху. Такой способен свести с ума любого мужчину – мы все любим плохих девочек, особенно когда хорошими они только прикидываются…
Тот самый блеск во взгляде, который однажды уже уничтожил меня в Хранилище. Оно мне надо? Нет.
– Эни, – она вздрагивает всем телом, реагируя на звук моего голоса.
– Не называй меня так. Это не мое имя, – спустя пять минут молчания, цедит сквозь зубы девушка. – Не хочу тебя видеть.
– Это не так, – опускаюсь к Кэндис, и копируя ее позу (теперь она сидит в позе лотоса), обхватываю за подбородок, заставляя взглянуть мне в глаза. – Ты ждала, когда я приду. Ты же любишь, когда тебя догоняют. Умоляют. Уговаривают и ломают. Ты хочешь внимания, малышка. Моего внимания. Своего хозяина и своего мужчины, – вводя ее в легкий транс, чувственно произношу я, надавив большим пальцем на нижнюю губу. И несмотря на то, что она смотрит на меня так, словно хочет убить взглядом, я прекрасно знаю о том, что горячая волна, исходящая от моего тела, уже окутала ее бедра.
– Плевать я хотела на то, что ты все обо всех знаешь, Карлайл. И без твоего гипноза тошно. Как ты мог поступить так со мной…
– Тебе не понравилось? – откидываясь спиной на ствол дерева, укладываю ее голову на свои колени. Рука непроизвольно ложится на ее грудь, слегка сжимает, и Кэн облизывает губы, но не возмущается. – Неужели?
– Какая разница? Мак, так нельзя. Моя психика не выдерживает всего, что происходит…
– Ты вышла за пределы комфорта, а это всегда болезненно. Я не говорю, что это нормально, но попробуй отнестись к этому спокойно. Все было приятным сном. Куда больше тебя волнует то, что было на первом уровне Симуляции, так?
– Во-первых, я запуталась. Как я пойму, что прямо сейчас я нахожусь не в очередной импровизации?
– Никак. Весь мир – импровизация, – усмехаюсь я, поглаживая Кэн по волосам.
– Ты о чем?
– Об иллюзорности жизни, Энигма. Я снова о ней…
– Не хочу говорить и слушать об этом. Достал. Занудный ученый.
– Хорошо, тога поговорим о том, что ты видела. Открыто. Сначала ты расскажешь все, что я хочу знать о тебе, взамен я расскажу о себе. Все твои переживания связаны с тем, что импровизация поселила в тебе навязчивую идею о том, что ты – робот. Тебе кажется, что я поэтому держал тебя в капсуле, и поэтому называю «объектом», так? – ответ Энигмы красноречиво читается в ее округлившихся от ужаса глазах. Я попал в самое сердце.
– Что ты хочешь знать…
– О твоем детстве. О твоей сестре. И о том, кто этот третий человек, и как именно он влияет на тебя сейчас. Шантаж? Сделка?
– Откуда ты знаешь? – ее плавные брови сдвигаются к переносице. – Если ты сам обо всем догадался, то зачем спрашиваешь.
– Я хочу видеть полную картину. Догадки это одно, факты – совершенно другое. Я не знаю этого третьего человека, но хочу понять, кто он, как связан с моим отцом, и что ему нужно, – потому что-то мне подсказывает, что он может быть связан с роботом-солдатом.
– Я называю его Палач, но его настоящее имя – Натаниэль Круз, – начинает свой рассказ Энигма, и уже по ее голосу я понимаю, насколько тяжело ей будет открыть мне свою душу.
Глава 6
Кэндис
Палач может наблюдать за мной.
Он может перерезать горло Эли в два счета. Уверена, он может добраться и до моей матери, и до меня. Я иду на риск, рассказывая все Макколэю, но мной движет слепая вера в том, что мой мужчина защитит меня.
Слепая любовь, доверие и надежда, ощущение его тела и энергии, как непробиваемой стены, заслоняющей от всех бед.
Но у Макколэя много лиц. И если сейчас, я всей душой ощущаю, как от него исходит тепло, заливая мое сердце до краев, это не значит, что все не изменится в одночасье… я уже знаю, какого это быть с ним – как на вулкане или же минном поле. И я согласна… в огонь, в бушующую стихию, босиком по углям… добровольно, за ним.
Потому что так выбирает сердце.
Я рассказала Макколэю все, с самого начала: о месте, где провела детство. О том, что вытворяли с нами и другими «подопытными». Откуда шрамы на моей спине. Как тяжело было после, когда Руфус стал для нас с мамой спасением. Как Палач нашел меня на Бали. Умолчала лишь о том, что я должна сблизиться с Грейсоном – да и Мак слишком подробно расспрашивал о том месте, где я родилась, и я сбилась с мысли.