Мак попросил рассказать все об этих уродливых катакомбах, вспомнить самые мельчайшие подробности, но я не помнила детали. Затем, пошли вопросы об Элисон, и мне пришлось рассказать, как она умерла на моих глазах, а Мак лишь гладил меня по волосам, и смотрел прямо в глаза – слова сами выходили из моих губ, и по этой легкости, что наполняла душу, я поняла, что он голосом вводит меня в транс, и снимает боль от ужасающей картинки из воспоминаний.

Я своими глазами видела, как умерла Элисон, это так. Помню, что ее, как и десятки раз до этого, насиловали, используя ее самым грубым способом. Они хотели добраться и до меня (в очередной раз), и один из мужчин бросил ее на полу, направившись ко мне… сотрясаясь от страха и ужаса, я, будучи маленьким ребенком, звала ее на помощь, хоть и понимала, что она едва ли сможет так быстро прийти в себя, и чем-либо помочь мне. А потом произошло нечто странное – Элли накинулась на наших обидчиков, хотя еще секунду назад лежала без сознания, выхватила у ублюдка энергетическое оружие и начала стрелять во всех отморозков, присутствующих в камере. Пока последний, Круз – тот, кого она не задела, не ответил ей пулей прямо в грудную клетку, со словами:

– Охренеть. Ты, как человек… – даже сейчас, вспоминая об этой фразе, я не понимаю, что он хотел сказать, было ли это утверждение, или недосказанная фраза? Поэтому импровизация так сильно ударила по мне, ведь в ней Эли предстала роботом.

Ты как человек.

Неужели она не была человеком? Как такое возможно? Господи, да что же происходит с этим миром? Как наверняка хорошо жилось раньше, когда миром не правили виртуальные сети и человекоподобные роботы. И Элита…

– Он не Элит, Кэндис, – наконец, произносит Макколэй, выслушав мой долгий и эмоциональный рассказ. Несколько раз мне приходилось давить в себе водопад из душевных рыданий, но Мак каждый раз шептал мне «плачь, маленькая, плачь… помнишь? Не храни в себе этот мусор» и вытирал беззвучные слезы с моих щек.

Вглядываясь в лицо Мака, я почти не узнаю его – его по-прежнему нельзя назвать эмоциональным, открытым человеком, но это тепло, исходящее от искренне неравнодушного к тебе мужчины, ни с чем не перепутаешь. Но даже сейчас, я могу распознать гнев, напряжение и загруженность, исказившие его черты: плотно сжатые губы, едва заметные вертикальные морщины, проявившиеся на лбу. Язык его тела говорит мне о том, что он размышляет над какой-то сложной, даже для себя, логической задачей.

– Не Элит? – сгорая от любопытства, расспрашиваю я.

– Большинство Элитов – не более, чем люди, рожденные в привилегированных семьях. Истинные тайны мира хранят такие семьи, как Грейсоны, Форды, Стоуны… (Мак перечисляет фамилии самых высокопоставленных Элитов). А ты описываешь людей, которые ставят над другими опыты, время от времени развлекаясь с ними, как с секс-игрушками, – с каждым произнесенным словом Мак мрачнеет все больше и больше.

– Так ты знаешь кто они? – почти кричу я, поднимая голову с его колен. Меня бьет дикий мандраж. Чувствую себя так, словно дорвалась до сундука с древними сокровищами… с долгожданными знаниями.

– Я знаю с чем они могут быть связаны. Но пока не знаю кто они, нет, – нейтрально отвечает Мак, и по тону его голоса невозможно понять лжет он, или говорит правду.

– Я думала ты все знаешь… – тяжело вздыхая, пытаюсь им манипулировать. У моего Гения нет ответа, как так?

– Я всего лишь человек, Кэндис. Я лучше отвечу на вопрос, который тебя мучает уже несколько дней: как и ты. Ты не робот, глупышка.

Нервно сглатываю, опуская взгляд на сложенные в горку опавшие лепестки вишни.

– Ты уверен? Как знать, может я твой робот, и ты просто ставишь надо мной эксперименты… – выдыхаю я напряженно, вспоминая о том, сколько раз он держал меня в капсуле. Я понимаю, что это все из области фантастики, но я просто обязана высказать свое предположение вслух. – Подожди… – я напрягаюсь, вспоминая тот случай, когда увидела Мака в его лаборатории с мертвой девушкой. Она была… не может быть.

– Я уверен, Эни. По крайней мере, ты рождена путем смешения биоматериала мужчины и женщины. Внутри тебя нет никаких признаков того, что ты робот, пусть даже самый совершенный, которого невозможно отличить от человека. Поверь, я бы заметил.

– Что? – все еще не могу поверить в то, что мы говорим об этом так, словно обсуждаем погоду за завтраком. – То есть такое возможно? Чтобы нас было невозможно отличить от машин? И та девушка… в лаборатории… была роботом, да?

– Ага, – небрежно ведет плечом Мак, словно для него это нечто само собой разумеющиеся. Я черт возьми, видела человека, истекающего кровью, а это оказался муляж. Я не могу в это поверить, не могу – если создание таких существ возможно, то как отличить робота от человека? А если копать глубже, то в чем разница, в чем отличие между нами? Ведь, как ни крути, это живой организм, наделенный безупречным интеллектом и воспоминаниями…

– Эпсилон тоже робот. Ну как, достаточно я выдал на сегодня своих секретов? – интересуется Мак, поглядывая на меня с превосходством.