– Эй, Робертс. Сегодня оплата за квартиру, – когда я закрыла дверь, собираясь в «Infinity», встретилась на лестничной площадке с Сьюзен – экономкой нашей хозяйки, которая каждый месяц собирала со всех квартирок в доме деньги. Черт, ну почему я встретила ее именно сейчас? Я совсем забыла про то, что еще не внесла оплату за следующий месяц, когда оплачивала Дилану поездку во Флориду.

– Эм… Миссис Коллинс, дайте мне, пожалуйста, еще пару дней. – Я спрятала свое лицо под капюшоном, старясь поскорее смыться от нее, но она уверенно перегородила мне дорогу.

Я вгляделась в ее ожесточенное лицо, покрытое мелкими и частыми морщинками. Сьюзен была уже в преклонном возрасте, но деньги трясла со всех так, как будто всю жизнь проработала в налоговой службе.

– Робертс, постоянные отсрочки. Я вынуждена терпеть вашу пьющую семейку и постоянные жалобы на крики из вашей квартиры. – Она уперла руки в бока и сощурила свои глаза, которые теперь напоминали узенькие щели.

– Послезавтра я внесу оплату, – сухо уверяю ее я, посмотрев на нее с вызовом.

– Ну и глазищи у тебя, дорогуша, – проворчала она, махнув на меня рукой. – Иди, куда шла, несчастная. Если послезавтра оплаты не будет, через три дня вы все будете ночевать на улице. Я давно ищу повод, чтобы избавиться от этих двух алкашей. Терплю это все только из-за мальчика… – На последнем слове в ее голосе появились нотки нежности, которые были совершенно несвойственны этой женщине.

Еще бы, Дилан просто не мог вызывать неприязнь – он всегда с такой искренностью улыбался этой тетке, что даже она таяла под воздействием его чистоты и безупречности. Но несмотря на броскую безобидность его образа в целом, в его глазах всегда таилась некая глубина, которой я и сама удивлялась.

Внутренняя дрожь сковала все мое тело при мысли о том, как я скитаюсь с Диланом по самым отдаленным районом Бронкса. Ищу пристанища в очередной банде, но на этот раз уже с маленьким ребенком, который, если попадет в такое местечко, непременно станет жестоким головорезом.

Я искренне верила в то, что только позабытое воспитание родителей оставляло меня более – менее нормальным человеком. Если бы я хоть на минуту забыла о них, то уже давно превратилась бы в настоящее чудовище, и тьма из моего сердца просочилась бы наружу.

Стала бы видимой, осязаемой. Я хорошенько ее прятала и даже не хотела знать, в чем именно она может заключаться.

Гримерная, как всегда, была наполнена какофонией из девчачьих голосов. Все обсуждали прошедшую вечеринку и делились своим «уловом». Почти каждая девушка спешила похвастаться перед другой новым богатым ухажером или удачным клиентом.

Мне было тошно от их разговоров.

К счастью, не все здесь были такие – несколько девчонок вели себя довольно скромно и, по большей, части молчали. Видимо, они тоже приходили сюда просто потанцевать.

Я смотрела в их лица и не понимала, что довело их до такой жизни. Считают ли они свое занятие постыдным или им уже все равно?

Не думаю, что в это злачное место они устроились из-за любви к танцам. К весьма откровенному виду танца.

Уже на кастинге с Дереком совершенно ясно, чего ждать от работы в этом клубе – поэтому в каждой из нас что-то было сломлено. Испорчено. А некоторые, как Кейси, которую я чисто на интуитивном уровне терпеть не могла, и вовсе были просрочены.

Если бы человек мог протухнуть, как ненужный товар на одном из прилавков магазина, то он бы выглядел точь-в-точь как Кейси.

Пустые глаза, картинные разговоры, ненастоящее, силиконовое тело. Она выглядела как кукла, напичканная искусственным интеллектом не самого лучшего качества.

– Сегодня, кстати говоря, день зарплаты. Официальной, – прислушалась я к разговору девушек, когда в очередной раз наносила на себя макияж. Я перестала делать его ярким, как только поняла, что все смотрят только на мое тело.

– Да, мне уже пришла. Завтра же куплю себе новенькой одежды, схожу на маникюр… Иначе Тедд будет думать, что я какая – то неухоженная простушка. Я должна ему соответствовать.

Я возвела глаза к потолку: какая глупость – кому – то соответствовать. Кейд никогда не замечал меня в школе, когда я была невидимкой. Мешковатая одежда, капюшон и взгляд в пол служили мне барьером от всего мира. Забором от всего общества, появляться перед которым я стыдилась, но в тайне мечтала в него попасть.

Было так трудно признаться себе в этом. Я не хотела никому соответствовать, но не отказалась бы быть примером. Я бы хотела, чтобы все смотрели на меня с восхищением, как Дилан, а не считали шлюхой, изгоем и вовсе не человеком.

Это тонкая, неуловимая грань между тем, чтобы стараться быть кем – то для кого – то или же быть улучшенной версией себя.

– И мне пришла.

– Да и мне наконец-то пришла. Две тысячи. – Некоторые даже озвучивали свою сумму, и вот тут я поняла, что мне на карту ничего не поступало. Ни цента.