– Сука, ты не представляешь, что ты сейчас сделала! – прошипел он, бросая мне в след. Я повернулась, взглянув на взъерошенного Кейда, и послала ему воздушный поцелуй.

– Я просто поцеловала вас, мистер Адамс. Простите, но это мое право – я всего лишь танцовщица и не обязана с вами спать. Помните об этом, когда вам захочется меня уволить – я хорошо делаю свою работу.

Я отчеканила это блестяще-невинным голосом, которого никогда еще от себя не слышала. Юркнув за дверь, вновь оказалась в зале – шумном, полном танцев и веселья.

Все было таким же, как и прежде, но лишь на первый взгляд.

На самом деле, изменилось все – маятник был запущен, и, как бы в доказательство этому, мадам Резессанс из соседнего шатра несколько раз помахала рукой из стороны в сторону.

А на моих губах застыла кровь Кейда – соленая и так похожая на его запах.

Роксана

Я не могла уснуть, без устали пялясь на темный потолок своей комнатки – от легкого головокружения перед глазами до сих пор летали мушки.

Я даже не помню, как добралась до дома – все произошло, как в тумане: я убежала от Кейда, схватила свои вещи в гримерной и на бегу переоделась, покидая клуб. О том, что я ушла, не отработав даже половины смены, и не подумала.

Но хуже всего было то, что я не могла прогнать прикосновения Кейда со своей кожи. Каждый участок моего тела, до которого он дотронулся, пылал, а между ног я до сих пор чувствовала его влажный и быстрый язык… Черт, я медленно сходила с ума, постоянно ерзая в своей постели, пытаясь хоть на миг унять тянущее чувство неудовлетворенности между ног.

Теперь я начинала понимать, что девушки находили в Кейде. Почему эти идиотки штабелями падали к его ногам и с такой легкостью делали все, что он пожелает.

Обаяние. Черствые, властные прикосновения, не оставляющие тебе выбора. Каждое его касание было требующим – таким, как будто я уже принадлежала ему. Таким, как будто это в порядке вещей – трогать меня там, где ему вздумается.

Кейд не спрашивал разрешения. Он просто брал.

Наверняка он никогда даже мысли не допускал о том, что есть вещи, которые не могут ему принадлежать.

Он привык получать все. И теперь он хотел получить меня.

В свою коллекцию – не иначе.

Самое паршивое во всем этом то, что я уже битый час пытаюсь его возненавидеть, но от этого чувство потребности в нем не становиться меньше.

Запах его тела окутал меня с головы до ног, и это было еще одной вещью, перед которой было трудно устоять. Как бы сильно я его не призирала, не могла избавиться от желания прижаться к его шее и полной грудью вдохнуть аромат его кожи.

Слегка вспотевшей, возбужденной, но чистой. Как безупречные костюмы, в которые он одет.

– Идиотка, – сказала я сама себе, обращаясь в пустоту. Для того чтобы окончательно протрезветь, я даже пару раз ударила себя по щекам. – Ты же всю жизнь мечтала грохнуть этого парня, почти сделала это, а теперь растаяла перед ним, как все эти…

Шлюхи.

Я чувствовала себя ничуть не лучше их. Еще никогда я не была так противна самой себе – только в те дни, когда думала, что убила Кейда.

Мое отношение к нему было настолько противоречивым, что я сама не понимала, как можно одновременно испытывать такой разный эмоциональный диапазон всего лишь к одному человеку.

Ведь я всегда честна перед собой. Я знаю, что люблю Дилана. Я знаю, что ненавижу таких, как Майкл и мои родственнички. Я знаю, что готова испепелить тех, кто виновен в гибели моих родителей.

Но то, что я чувствую к Кейду, мне неизвестно. Совершенно ясно только одно – мне очень не нравятся эти сомнительные эмоции.

Это словно страх темноты. Сама по себе темнота – это ничто, лишь иллюзия, тень на наших глазах. Темнота, как физическое явление, не несет в себе ничего, не несет никакой угрозы для жизни.

Опасны лишь тайны, которые эта тьма прячет.

Лишний неосторожный шаг, сделанный в темноте, и вот ты уже исчезаешь в пропасти, падая на землю, с которой не можешь подняться.

Единственный шанс убежать от этих изнывающих ощущений – уволиться. Вся нервотрепка началась именного с того дня, как я переступила порог этого клуба. Нужно было покинуть его сразу, как только я узнала в его владельце Кейда.

Перед глазами возник взмах его черных ресниц, открывающих откровенный магнетический взгляд.

«Ты не деревянная, малышка… Ты очень чувствительная. Ты влажная».

Моя рука непроизвольно прошлась по собственной талии и замерла над резинкой пижамных шорт. Навязчивое чувство внизу живота становилось невыносимым. Телесная память о том, как Кейд вжимался в меня своим членом, была слишком ощутимой. Так, как будто он прямо сейчас лежал надо мной и делал это вновь и вновь.

Или мне этого хотелось.

Я выдохнула, погладив себя по внутренней стороне бедер. Я уже начала жалеть, что Кейд не сделал это со мной.