– Почему ты плачешь? – в лоб спросил он, поглаживая мою щеку костяшками пальцев. Не знаю, чего было в этом жесте больше – нежности или управления.

По моей щеке, и правда, скатилась одинокая слеза, скатившаяся до уголка губ.

– Тебе же понравилось. Я вижу это в твоих глазах. – Всем своим видом он излучал самоуверенность, энергия которой сбивала с ног. Это было главным оружием Кейда всегда – ни внешность, ни статус. Бескрайная уверенность в том, что он – король. В том, что ему должны все, и весь мир должен лизать ему пятки.

Я не должна быть одной из них!

Но я уже на какой-то миг такой стала.

Хотя, не стоит забывать о том, что вчера он делала со мной то же самое, и именно это открыло в моем теле какую – то потайную дверь, о существовании которой я до вчерашнего дня не догадывалась.

– Поднимись. – Кейд потянул меня за волосы, и я оказалась на уровне его груди. Он был настоящим баскетболистом, я не сомневалась в том, что его рост равен приблизительно 190 см. – Твои губы… – Взгляд Кейда вдруг изменился, когда он поднес руку к моим губам и провел по оставшейся смазке пальцем. Мое сердце ломало ребра, и я надеялась, что он этого не слышит. – Ты удивляешь меня все больше. Так сопротивляться, а потом с таким упорством вылизывать мой член.

Его глаза вспыхнули огнем, а мои ответили ему тем же. Я начинала жалеть о том, что не укусила его и окончательно не отбила всякое желание заниматься сексом.

Неужели ему было мало того, что я чуть не раздавила его яйца?

– Пошел нахрен, – снова выругалась я, вытирая свои губы рукавом. Кейд тут же перехватил мои запястья и сорвал с меня белый халат, оставляя в кружевном белье.

Эта девушка… Она была кто угодно, но не я. Настоящая Роксана носит спортивные лифчики и толстовки. Настоящая Роксана кусается и бьет негодяя в грудь, а не стоит перед ним на коленях.

Больше всего я боялась того, что была неправа. Всю жизнь убегала от себя самой – от женственности, чувственности. Я должна была быть бойцом, кормить свою семью, Дилана. Одиночка, у которой нет выбора.

А теперь я была женщиной. И Кейд смотрел на меня как на женщину.

Несмотря на всю его жестокость и самовлюбленность во взгляде, он смотрел на меня с такой страстью, о которой мечтает каждая девушка.

Я одернула лицо в сторону – у меня больше не было сил выносить этот шторм в его глазах. Этот смерч был слишком смертелен для меня.

Черт, да сейчас между нами все слишком…

Странно и неправильно.

– Очередная порция строптивости, – почти ласково зашептал он, резко меняя нас местами – теперь это я оказалась прижатой бедрами к столу, на котором лежала кипа бумаг, деревянная шкатулка и корзина с фруктами. – Ты не представляешь, как мне это нравится.

– Я не пытаюсь нравиться тебе, ублюдок, – пыталась бороться я, но он крепко прижал мои руки к столешнице и не собирался их отпускать.

Мой взгляд снова упал на его открытые ключицы и напряженный кадык, рядом с которым я могла разглядеть пульс.

Где-то там под его кожей билась венка. И она отсчитывала слишком быстрый пульс.

Мне захотелось прижаться к этой венке губами и попробовать его шею на вкус – низкое, первородное желание.

– Хватит обманывать себя, Роксана. Твоя строптивость возбуждает, но скоро и моему терпению придет конец. – Кейд коленом развел мои ноги в стороны и крепче сжал ладонь на моей шее, учащенно задышав в моих губы.

Я видела каждую ресничку, обрамляющую его штормовые глаза.

О чем он сейчас думает…?

Я узнала это через секунду, когда он взял свой член в руку и медленно провел головкой по кружеву моего белья.

– Перестань… – прошептала, откинув голову назад, чтобы он не увидел, как я сжимаю челюсти, чтобы избежать стона.

Стон, который хочется спрятать, лишь бы не выдавать себя. В волосы, в плечо – куда угодно.

– Женское «нет» – это всегда «да», – прошептал в мои губы он, возвращая мою голову в исходное положение. – Ты влажная для меня, чертовски влажная. Я прекрасно это чувствую.

Я застонала громко, добровольно сдаваясь в его плен. Мои ноги подкосились, и в два счета он подхватил меня за бедра, сметая рукой корзинку и бумаги, что находились позади меня.

Фрукты с шумом покатились по паркету – плевать…

Он подсадил меня на стол, резко толкаясь в мою промежность, и с диким рыком прикоснулся к моим губам, забирая мой стон.

Забирая все мои воспоминания о Роксане, которая не заслуживает того, чтобы ее хотели.

Забирая Роксану, которую невозможно желать, потому что она является «парнем с хвостиком».

Его язык сплетается с моим, лаская, поглаживая, настаивая. Этот поцелуй был настолько требовательным и властным, что отказать в нем было просто невозможно. И я поддалась, растаяла под его прикосновениями, под его ладонями, которыми он неистово сжимал мою попку.

Между нами оставался лишь маленький кусочек ткани, который мог исчезнуть в любой момент.