Моя семья являлась одной из двадцати пяти семей, разбросанных по всем штатам, и принадлежала к преступному синдикату, которому насчитывалось уже более ста лет. С девятнадцатого века он занимался самой разнообразной преступной деятельностью: рэкет, наркоторговля, сутенерство, незаконная торговля оружием, шантаж, отмывание денег, заказные убийства, контрабанда – и этот список был далеко не полным.
По сути, все, что принадлежало мне, было запачкано кровью. Когда я узнал об этом, мне то и дело мерещились капли запекшейся крови на свежих зеленых банкнотах.
В дела организации посвящали только мужчин – женщинам мы не доверяли, поэтому мама и не догадывалась о том, чем занимается наш отец, а теперь и… Я.
Наверное, он даже обрадовался тому, что с баскетболом у меня не получилось. Он всегда хотел только того, чтобы я возглавил его компанию, но все оказалось куда хуже, чем я думал.
Но мою жизнь не оценил никто – тогда, когда пять твердолобых остолопов напали на меня и избили до полусмерти.
Почему после этого я должен ценить чью – то другую?
Я чувствовал, всем телом чувствовал эту желчь, эту злобу в своем сердце, от которой никак не мог избавиться – она завладела моими кровеносными сосудами, превратила их в черные реки, зараженные ненавистью и отвращением к жизни.
Наверное, зомби испытывают примерно то же самое: они сеют вокруг злобу и хаос, но не хотят этого – они просто не могут иначе. Их сделал такими укус другого. Вот и я слишком ослаб тогда и поддался укусу своего отца.
А вообще, зомби не существует. Как и любви, дружбы и прочих чудесных чувств. По которым все так отчаянно сходят с ума.
Погрузившись в такие нерадужные мысли, я включил трек Florence and The Machine – Seven Devils и газанул так, как будто мне не терпелось свалить отсюда – подальше от Лонг-Айленда с его идеально стрижеными газонами. Подальше от своей семьи.
– Смотри, этого поставим здесь – у самой сцены. Клиенты узнают его по татуировке на шее. Такие же нарисуем на других дилерах. Один будет стоять на балконе, другой у туалета. И парочку поставим перед вип-зонами – ты же знаешь, некоторые любят делать это под кайфом. – Дерек провел пальцем по карте клуба, выкладывая мне свой план. Мы старались менять местоположение дилеров каждую субботу на случай, если под клуб копают.
– Неплохо. С татуировками ты хорошо придумал. Эти браслеты, что мы использовали раньше, вызывали слишком много подозрений. К тому же, клиенты зачастую не могут их разглядеть. Все же одинаковые… – вечеринка «Вендетта» была нечто средним между мистическим таинством и Венецианским карнавалом – такая атмосфера в клубе достигалась с помощью определенных декораций, музыки и подсветки.
– Гадалка, как всегда, для отвлечения внимания, тоже не далеко от вип-зон… – продолжал Дерек, усмехаясь. Я тоже невольно улыбнулся, представляя девушек, одетых в одинаковые платья. Они любили заходить к Мадам Резессанс и испытывать судьбу. Кажется, она гадала на картах таро и по линиям рук – отличное развлечение для посетителей.
– Пока меня все устраивает. А продажа девочек? – Я приподнял бровь и скрестил руки на груди, взглянув на задумавшегося друга.
– Пока все по старой схеме, – пожал плечами Дерек. – Хоть наши и одеты точно так же, как посетительницы, нам пока ничего не остается кроме того, как довериться им. Они зазывают клиентов в вип – комнату, те рассчитываются с ними за кэш. По камерам будем отслеживать сумму.
– Главное – чтобы никто не заметил, что в вип – зоне есть камеры. Клиентам это не понравится… Большинство из них уважаемые люди, и никто не догадывается, что на многих у нас есть компромат.
– Он нам только на руку, – Дерек выглядел довольным, да и я теперь был уверен, что очередная вечеринка пройдет как по маслу и станет сенсацией светской жизни Манхэттена. Я же собирался всю вечеринку проторчать на балконе и наблюдать за порядком.
– Я, как всегда, буду здесь, – я указал пальцем на излюбленное балконное место над главным залом. – У тебя есть какие-то планы?
– О да. Хочу вычислить одну из наших новеньких – пока не знаю, как. Не знаю, как я сразу не разглядел ее на кастинге. Но что-то в ней есть, и я бы сам не отказался провести с ней время в одной из вип-комнат.
Он заявил это таким тоном, как будто говорил со мной о погоде.
– Надеюсь, ты не против? Ты тогда ее увел, с тех пор молчишь. Она хороша? – По горящим недвусмысленным желанием карим глазам друга я прекрасно понял, каким образом он хочет провести с ней время наедине.
Мой палец чертовски сильно надавил на карту так, что костяшки побелели.
– Ничего особенного, – спокойно отозвался я, стараясь не выдавать возникшего диссонанса внутри.
Вот черт.
Под кожей возникло странное чувство собственничества, которое было мне незнакомо – я просто не мог смириться с тем, что другу могло достаться то, что не удалось заполучить мне.