Но это так. Скучно. Уже было много раз. Меня уже трудно чем-то удивить. И я бы не сказал, что Леа меня чем-то удивила, разве что своей девственностью, которую так долго хранила для не пойми кого. Вот дура. Будто специально береглась для некой маньячной сущности внутри меня.

Леа ничем меня не удивляла. И не было в ней ничего, что отличило бы ее от других, кроме красивого лица, хрупкости, женственности и ангельской стервозности, но дело было даже не в этом.

Меня подстегивали слова Деймона. Именно его блядские слова заставили меня желать ее как-то иначе. Чуть больше, чем все остальное.

«Ты всегда будешь вторым. Ты всего будешь подъедать мои объедки…»

Черта с два, Деймон. Если ты ее трахнул первый, это не значит, что первый не я. Я все для нее. А тебя она ненавидит, и будет ненавидеть до конца дней, и я знаю, ты еще не раз причинишь ей боль, возможно, я тоже, но сегодня я пришел за порцией, за своей порцией удовольствия.

Ничто в жизни не двигало меня вперед так, как конкуренция. Желание завоевать, отбить, показать, кто здесь лучше и кто здесь главный. Самый примитивный инстинкт, мужской инстинкт…проблема была только в том, что конкурентом был другой человек, да другой, но он жил в моем теле.

– Ласкай свой девочку, давай, – дразню ее. Мой голос тяжелый и хриплый – я сам его не узнаю. Смотрю на ее налитую грудь с упругими сосками и не могу сдержаться. Я слегка шлепаю по груди, покручивая розовые соски. Все, что я хочу это – мять, сжимать, ласкать и трахать.

– Я не умею, – боже, она краснеет. Эта киса, которая уже и сосала, и уже отдалась мне несколько раз, до сих пор краснеет. Невероятно, блядь.

– Импровизируй, – снова шлепаю ее по груди, и она вся прогибается. По лицу я вижу, как она кайфует от этой легкой боли.

Она уже в сетях. Она просто сама не понимает. Пытается отрицать.

В ее сознании мы становимся одним целым, и как бы она меня ненавидела, это для нее все равно, что ненавидеть себя.

– Хватит тормозить, Леа. Возьми тогда меня в руку, – я резко хватаю ее ладонь, заставляю обхватить мой ствол и крепко сжать его. Ну, не стесняйся, мать твою. Или стесняйся. Сам уже не знаю, похоть или якобы скромность заводит меня больше. Робость в новинку…вот и все.

Она сжимает, направляя меня в свои влажные складки. Упираюсь. Блядь, как сладко…

Гляжу на Леа, но с ней начинает происходить что-то…она в забвении. Забвении похоти, которая вселилась в ее тело, может, она и сама не ожидала этого.

Я не понимаю, играет она или нет. Выглядит вполне естественно. Ее тело превращается в плавные волны, она начинает извиваться, как змея…шире раздвигает ноги и трется, трется, как самая настоящая кошка о мой член и яйца.

Умоляя, напрашиваясь и постанывая.

Глазам своим не верю.

Она выпустила своих демонов на свободу, и теперь они жаждут боя.

Мое тело помнит. Ему хочется. Это уже начинает превращаться в привычку. Оно хочет сладкой разрядки. Пока дают.

Хочет заглушить его рявканье и крики, слова о том, что я шлюха, его стонами.

Понимаю, что выгляжу, наверное, как проститутка последняя, но желание сильнее меня. Внутри все шевелится, дергается и подрагивает…

Может быть, я бы смогла прекратить. Смогла сложить ноги, оттолкнуть его, возвращая себе гордость (если это еще так можно назвать), и получить за это наказание. Может, такое же, как в машине. Может, еще хуже. Я не знаю. Но слова Кая заставляют волну желания внутри меня перейти за грань. Грань, за которой уже нет выхода. Это программа человека – продолжение рода, не более. Тут нет чувств, нет…по крайней мере я отчаянно пытаюсь убедить себя в этом, когда балдею, когда мои складочки соприкасаются с его гладкими яйцами и твердым членом.

Он слишком горячий. Его жар отравляет меня.

Трясет. Мелкой и сладкой дрожью предвкушения.

Войди в меня, войди…умоляю, мой создатель, стань мной. Или я стану тобой.

Это все, что пульсирует в моих висках, когда я трусь об него и покручиваю бедрами. Бесстыдно и похотливо.

– Блядь, киса, ты меня радуешь. Скажи что-нибудь. Поклянись, что никогда не будешь такой дикой с другим, – вдруг сдавленно выдыхает он, и я ликую. – Скажи, что ты моя шлюха. Говори!

Мне снова страшно и противно, но я не могу остановиться. Мне нужно ощутить, поймать это ощущение целостности и полноценности, которое было когда он трахал меня. Да, оно было.

Ощущение нужности. Ощущение того, что я не одинока и желанна…

– Нет, – мои бедра извиваются, я чувствую, как его член становится скользким от моей влажности. Он такой твердый, будто я трусь об камень, обтянутый бархатной кожей.

– Ты создана для моего удовольствия. Я твой создатель. И кто ты после этого? Моя киса, моя шлюха. Посмотри на себя… – его голос ледяной и снисходительный, но по его шее бежит пот, а на прекрасных глазах пелена желания. Адского. Грязного. Необходимого.

У меня внутри все горит, и если я не потушу этот пожар, он меня добьет.