– Поступки Деймона…чудовищны. Он очень опасен. Я думаю, вы понимаете, что это и ВЫ тоже, и только вы несете ответственность за действия, что совершает ваше тело. Кай, Деймон это всего лишь ваш детский щит, это тот человек, которого вы создали внутри себя, чтобы пережить трагедию. Пережить что-то ужасное. Пятилетний Кай создал своего рода защитный механизм, который скроет травмирующие, болезненные события, произошедшие с ним. Расщепляя и вытесняя воспоминания о них и сформировав таким образом новую личность. Деймона.

Как бы там ни было, первое что вам нужно будет сделать, это вспомнить и принять то, что произошло с вами в ту ночь. Вспомнить, кай. и принять. Это было. Было. Это было…Нужно взять на себя этот груз воспоминаний. Взрослому человеку это по силам. Ребенку – нет. У ребенка произошло расщепление, но вы…вы можете защищаться.

– Не могу. Я не хочу это вспоминать! Не хочу! Вы бы видели, что стало с моей мамой… – я чувствую, как сердце сгорает от боли. Вспоминаю бледное лицо своей матери и пустой блуждающий взгляд. Он иссушил ее. Уничтожил.

– Чувство вины, оно мешает вам…

– Заткнитесь!

– Но вы…

– Не виноваты…

– Заткнись! Заткнись! – меня начинает трясти, в голову врезается новая порция адской боли, которую вынести невозможно. уши давят на виски, извилины завязываются в тугой узел.

Я отключаюсь. Осколки безумия проникают в мою кровь, и вот я вновь заперт. Заперт где-то внутри себя.

Иногда мне удается быть сторонним наблюдателем и будто издалека смотреть за тем, что творит Деймон. Это похоже на страшный сон.

Я не контролирую это. Перед глазами маячат картинки девушек, которых я избиваю черным стеком, а потом…они избивают меня. Его заводит причинение боли и получение ее.

Признаюсь, мне тоже это нравится, но совершенно не в таких масштабах. Он безумен. Я – нет. Я нормален, я адекватен, я, блядь, совершенно здоров. Здоров…я не псих!

Я не контролирую это…не контролирую то, как держу пистолет и направляю его на человека. не вижу лиц, не помню имен. Лишь отголоски, лишь тонкие и неуловимые образы, которые вспомнить невозможно.

Это другой мозг, другой человек в моем теле. Это невероятно, и я не хочу в это верить. Но сеансы с Лидией все больше убеждают меня в этой правде, правде, от которой я бежал столько лет.

Деймон был моим другом в детстве. Но о нем не знал никто. Ни мама, ни папа…ни мои реальные друзья. Я все время удивлялся тому, что мы проводили время либо вдвоем, либо вообще не проводили его вместе.

Но с ним я не чувствовал себя разбитым и одиноким. Ему я всегда мог рассказать то, что сегодня сотворил отец со ной или с мамой…а он только молчал. Но я чувствовал его поддержку.

Мы поделили ту боль, тот страх маленького Кая.

И мне страшно, страшно искоренить его…потому что он – часть меня.

Но если его не будет.

Что тогда останется от меня?

Я просыпаюсь в холодном поту, чувствуя, как что-то холодное и тяжелое вновь дрожит у моего виска. Подскакиваю на кровати, закрывая лицо руками. Пистолет. Это опять пистолет. Галлюцинации. Они будут преследовать меня до конца моих дней.

Я обильно намазываю себя кремом за две тысячи долларов, после контрастного душа. Чищу зубы…очень, очень тщательно. Минут десять, но у меня не получатся избавиться от вкуса…от воспоминаний.

Мои губы принимают, облизывают…он толкается.

Часть меня трепещет от этих воспоминаний.

Другая же часть меня хочет блевать.

Я осознаю, прекрасно осознаю, что в этом была своя прелесть. Мне бы определённо понравилось делать это в постели с Каем, но на других условиях. Никак не с пистолетом у виска. Не при водителе. А в совершенно другой атмосфере…мне было противно не его тело, даже не его вкус, а его взгляд – безумный, отрешенный, словно это не тот человек, что провел со мной все утро и весь день.

Я медитирую, сидя на ковре, пытаясь найти свое спасение в отстраненности.

Вдох. Глубокий выдох.

Я дышу глубоко, пока грудь не сдавливает новая порция терзаний. Я вновь договариваюсь с собой: я должна, должна вести себя с ним иначе.

Заставь его испытывать к тебе чувства. Заставь. Сотвори невозможное.

Вчерашний вечер показал мне одну странную вещь. Кай и Анджелина…он другой рядом с ней. В этой девочке есть что-то, что никогда не разбудит его внутреннюю сущность и не выпустит зверя на свободу.

Она ангел. Она хрупкий маленький ребенок, который улыбается и дарит ему тепло. Она любит его, не замечая недостатков. Для Энджи их просто не существует.

Я должна смотреть на него так же. Я должна запихнуть свою гордость, проглотить и подавиться ею, но я обязана быть взрослой копией Энджи. Если хочу, если хочу от него добиться хоть чего-нибудь.

Если хочу, чтобы он не продал меня в Мексику или не пустил бы по мужикам из черной папки.