И от этого чувства, чувства его руки, сжимающей все мое тело, не избавиться. Своеобразная форма паразитизма. Все паразиты очень живучи. Как и демоны внутри. Они живут и прорастают внутри тебя, пока ты живешь и радуешься, даже не подозревая о том, что с тобой происходит. Ты обнаруживаешь их тогда, когда уже слишком поздно. И паразит сожрал тебя изнутри.

Кому-то бы показалось, что мне повезло попасть в плен к шикарному миллионеру Каю Стоунэму и быть его игрушкой для секса.

Действительно. Что плохого в том, что каждый вечер или почти каждый тебя использует чудовищно красивый мужчина?

В фантазиях это звучит маняще и привлекательно. Но в реальности…само ощущение того, что я вещь, безликое создание, которое можно только потреблять, разрушает меня.

С детства я была всеми отвергнута. Я – порванный презерватив, ошибка своих родителей, отказница, и таких в приютах очень много.

Но несмотря на это, несмотря на то, что я никогда не была никому нужна по-настоящему, я хранила в себе ТАК много любви, копила ее годами, желая ее кому-нибудь отдать. Но теперь ее забирали против моей воли. Женственность, любовь и даже красоту…

Я истощалась, увядала как цветок, без ежедневной поливки, когда Стоунэм приходил, чтобы просто попользоваться мной.

Так было не всегда.

Моя жизнь завертелась, со скоростью света, вокруг одного ее центра – Кая Стоунэма. Все было по-разному. Каждый день не был похож на предыдущий, несмотря на то, что я почти все время сидела в своей комнате.

Это нельзя назвать нормальной жизнью. Но у меня была Энджи. Эта девочка так нуждалась в любви, как и я когда-то. В матери. Я плела ей косы, и мы вместе рисовали. Читала ей сказки, набираясь положительных эмоций, чтобы предстать перед Каем сильной.

С Стоунэмом же я…пропадала. Совершала поступки, которые раньше не позволила себе бы даже под алкоголем. С каждым днем наши игры становились безумнее и ненасытнее.

Мне нравилось, когда он завязывал глаза, а руки стягивал ремнем. Иногда он стягивал мою шею лентой и управлял дыханием. Но Кай, мой Кай, всегда рассчитывал свою силу.

Это были игры, которые какая-то часть меня приняла и стала…зависимой.

На следующее утро я просыпалась, вспоминая прошлый вечер словно в тумане. Такое чувство сродни жуткому похмелью.

Вроде что-то делала…вроде ничего плохого не совершила…но знаю, что натворила делов, но не помню каких. Да и не хочу помнить.

Кай доводил меня до степени своего безумия.

Иногда я записывала что-то из наших ночей. Писала на корках романов, воруя ручки у Энджи. Я хотела проанализировать свое поведение, хотела бороться с безумием, противостоять пожирающей страсти.

Но не могла.

Обычно он приходил нервный и на взводе – секс для него это лишь повод снять стресс и напряжение. От него пахло другими женщинами. Сотнями дорогих женских духов…и только я могла почувствовать его запах, я выискивала его, как ревнивая ищейка…как собачонка, желающая убедиться в том, что хозяин верен мне также, как я ему.

Но этого не было. Я была вещью в потоке, нелюбимой, не особенной…

Иногда от него пахло им, сигаретами и виски. Не было ничего лишнего. Это был он. Жесткий, опасный, но не бессердечный. Было в нем иногда что-то…что заставляло меня самой отщипывать кусочки своего сердца и преподносить ему на блюде.

Я занималась с ним любовью, когда он меня трахал. И я уходила в себя, когда он меня насиловал жестко и бездушно, просто тыкаясь в меня своим членом.

Я всегда чувствовала разницу. Между своим Каем и бессердечным чудовищем, которое в него вселялось. По запаху, в первую очередь.

Я ненавидела его. И сгорала от ревности. От одной мысли, что он называет кого-то «киса», меня передергивало, и как бы я не хотела, я не могла искоренить из себя ревность и желание получить ласку своего хозяина. Настоящую ласку.

А не то, что он иногда устраивал. Мой Кай мог ударить меня ремнем по попе, но даже один мой жалобный писк останавливал его.

Чудовище же ничего не останавливало. Он истязал и он губил. Как бы там ни было, два его образа, два брата-близнеца дрессировали меня. Но только одному из них я отдавала свое сердце.

Несмотря на боль, он был моим создателем. Был мной. И никого в жизни кроме него у меня не было, не было моей жизни без Кая…он свет и тьма, он солнце и звезды. Он – моя Вселенная.

Он заставлял меня повторять эти аффермации, пробуждал во мне похотливую кошку, и каждый раз, когда наши тела сливались, я чувствовала переплетение душ.

Он отдавал тоже. Отдавал что-то. Кусочки сердца или души. Я всем нутром чувствовала, что иногда это не было «просто сексом», даже если после оргазма, он мог назвать меня его шлюхой.

По сути так и было. Я – проститутка, и то, что я здесь оказалась, это все из-за моей глупости. Или из-за того, что я оказалась не в том вместе не в то время.

Но Кай был прав. Лучше так, чем в Мексику…чем еще куда-то. Если ко мне притронется хоть пальцем кто-то другой, неродной, чужой, чужеродный…я этого не вынесу.