В любом случае…для чего-то ведь она создана такой замурованной и надежной? Одного взгляда на шкатулку мне было достаточно, чтобы понять, что без ключа открыть ее фактически невозможно. К тому же, любой вероломный взлом предмета может плачевно закончиться для того, что сокрыто внутри.

— Пойдем, откроем ее вместе, — предлагает Мия, слегка неловко мне улыбаясь. Встает на цыпочки и целует меня в губы:

— Я запомню, на чем мы остановились.

— А я то как запомню, детка, — с разочарованным вздохом замечаю я, напоследок сжав ее обнаженную ягодицу.

Мия, смерив меня нарочито уничтожающим взором, наспех одевается и направляется в сторону кухни, где она оставила свою сумочку с чертовым «ларцом Джеймса Эванса».



* * *

В сердце океана-а-а,

На другой земле-е-е.

Где закаты — пламя-я-я,

И ответ в горе-е-е…

Там задашь вопросы-ы-ы,

И найдешь себя-я-я…

Краешек свободы-ы-ы,

Создан для тебя-я-я…

Мия заканчивает петь под аккомпанемент красивой мелодии, пока мы вместе наблюдаем за красивейшим камерным шоу, заключенным внутри шкатулки Джеймса.

Это определенно ручная работа, авторская технология. Удивительная, скрупулёзная, изящная. Этот человек, кажется, был не только гением, но и неплохим инженером-конструктором.

Как только, жена открывает загадочную вещицу, пространство кухни наполняет красивая, звонкая мелодия. Пока Мия тихо напевает колыбельную себе под нос, мы наблюдаем за тем, как огромная гора, заполняющая почти всю нижнюю часть предмета, вращается вокруг своей оси. А потом из его ее верхушки выходят потоки странной мгновенно испаряющиеся жидкости, очевидно, олицетворяющей лаву. Последним этапом «шоу» служит мерцающий блеск, что остается после огненных рек, прошедших по кальдерам на поверхности вулкана.

Этот блеск полностью повторяет яркость и интенсивность того, что имитируется на внешнем покрытии изделия. Кажется, что и внутри, и снаружи, шкатулка инкрустирована мелкой крошкой сверкающих черных алмазов.

Необычная шкатулка. В нее явно вложено много сил и любви.

Но это точно не то, что я ожидал увидеть.

Это действительно выглядит как красивая и драгоценная игрушка. Что-то типа «яйца Феберже» — уникально, дорого, но по сути — бесполезно.

Хотя Амелия явно не согласиться со мной, потому что я вижу, как в ее расширенных зрачках отражаются слезы. И блестят они куда ярче, чем имитация пепла, оседающего на вулкане и у его подножия.

— Можно взглянуть? — Мия протягивает шкатулку мне и вот я уже ощущаю в ладони приятную тяжесть. Оценивающим взором скольжу по семейной реликвии. — Ручная работа. Твой отец сам ее сделал.

— Да. Для него это было любимое хобби, помимо работы. В выходные он часто пропадал в гараже, и дарил мне много интересных подарков: фарфоровую куклу, например. Машинку, в которой я потом наворачивала круги по внутреннему двору. Эта шкатулка мне была особо дорога, потому что была частью нашего с мамой вечернего ритуала: она пела мне эту колыбельную на ночь, и я всегда так быстро засыпала.

— И она всегда была такой? Внутри? — интересуюсь я, имея в виду сложную внутреннюю конструкцию.

— Да. Просто, я об этом забыла. Я почти всегда только слушала мамину колыбельную и больше внимания обращала на слова песни и мелодию, чем на содержимое шкатулки. Я больше интересовалась куклами, чем вулканами. Помню, что была слегка разочарована, когда увидела внутри шкатулки вулкан. Я ожидала увидеть там принцессу или как минимум, изящную балерину, — вспоминает Мия.

— И сейчас ты разочарована? Я зря нашел ключ?

— Нет, ты что, — Мия забирает из моих рук свою фамильную драгоценность. — Сейчас этой шкатулке нет цены. Несмотря на то, что это «шоу», выдуманное папой, выглядит очень странно.

А вот я чертовски разочарован, но промолчу.

— С чем ты связываешь такую задумку? Ты не выглядишь удивленной. Я имею в виду…почему гора, почему вулкан? Почему именно такую конструкцию твой отец решил встроить в шкатулку?

— Мой отец любил путешествовать, — слегка сдвигая брови к переносице и сосредоточившись на своих воспоминаниях, делится Мия. — Он часто ездил куда-либо по работе, устраивал экспедиции со своей командой. Эту шкатулку он сделал, когда вернулся из очередного затяжного путешествия. Насколько я помню…из Италии. Мне кажется, это Везувий, Киан. Помню, как папа несколько часов рассказывал маме, как они поднимались на действующий вулкан несколько часов. Это было его первое восхождение на высокую гору, и он сказал, что почувствовал себя заново рожденным, когда встретил рассвет на его вершине — пребывая там, высоко-высоко. Балансируя на грани неприкрытой опасности в лице вулкана и настоящей жизни в форме возможности посмотреть на мир сверху.

Хм. Интересно, любопытно. Джеймс Эванс был весьма разносторонним человеком. Мне даже, на мгновение, становится жаль, что я никогда не смогу познакомиться с родителями моей жены. Как и она с моими.