— Его поступки, его деятельность — все это в красках характеризует личность всех Морте.

— Разве ты не являешься членом одной из пяти семей? — дерзко отвечаю я, демонстрируя свою осведомленность. — Разве не все вы сделаны из одного теста?

Майкл тяжело выдыхает.

— Понимаю, что мои слова тебе кажутся одой ревнивца. Ведь, когда мы были партнерами, ты была мне больше, чем подруга, Мия, — его голос срывается. — В глубине души, я всегда считал тебя своей девушкой. И даже будущей женой, — признается Майкл, вгоняя меня в легкую краску.

— Майкл, мы с тобой были замечательным дуэтом, — произношу довольно жестким тоном, возводя между нами невидимые, но чертовски ощутимые стены.

— Да. Но ты была мне другом и партнером, Мия. И остаешься дорога мне. Поэтому, я считаю своим долгом рассказать тебе кое о чем, — на его лице проявляется странное выражение, от которого у меня желудок мгновенно скручивает в тугой узел.

— Не хочу ничего знать, — пытаюсь убежать от неминуемой правды, отрицательно качая головой. Часть меня кричит мне о том, что для психики и душевного здоровья — некоторые вещи лучше не знать. И жить в выстроенной для себя иллюзии, в своем идеальном мире.

Разумеется, он не идеален. Я просто пока выбрала…не замечать того, на что повлиять не в силах.

— Это не о твоем муже, — сразу предупреждает Майкл. — Скорее о твоем отце и о причине его конфликта со всеми семьями мафии.

— Да, я знаю. Знаю, что мой дядя держал меня в изоляции, потому что ему нужно было мое наследство. На сберегательных счетах отца лежит куча денег, несмотря на то, что мы всегда жили, как семья среднего класса.

И это действительно так. Мой отец, как выяснилось, был среди таких людей, как Стив Джобс или Ингвар Кампрад (создатель IKEA), которые несмотря на свое состояние, всегда придерживались идеологии разумного потребления и вели обычную жизнь без излишней роскоши.

Сейчас все миллиарды Джеймса лежат на специальном вкладе, проценты с них постоянно идут на благотворительность. Я пока не думаю, куда потрачу наследство отца.

Явно на что-то полезное, что подарит сотням людей рабочие места.

— Не деньги Джеймса так нужны всем семьям, Мия. Не конкретно бумажки или нули и цифры, замерзшие в банке. А уникальное изобретение твоего отца, — в глазах Джеймса зажигаются интригующие огоньки. — Он назвал его «цветок бессмертия». Ты слышала о таком?

— Нет, — мотаю головой, ощущая, как сильно сдвинулись к одной точке брови.

— И не знаешь, как вылечилась твоя мама? Это было большое событие в узких кругах. Врачи давали ей не более трех месяцев, верно? Новость о её болезни и о последующем исцелении просочилась в СМИ, а после — подозрительно быстро замялась, и даже стерлась со многих новостных ресурсов. Все это выглядело так, словно Джеймс не хотел делиться с миром своим открытием, что для ученого чертовски странно.

Да, папа не хотел.

В памяти автоматически всплывает разговор родителей, что я когда-то подслушала на кухне.

— Конечно, я догадываюсь, почему он этого не хотел и был прав. Самые влиятельные люди мира, первые лица передовых государств… — вкрадчиво продолжает объяснять мне Майкл все, что я, итак, интуитивно знаю и понимаю. — Такие тайны невозможно хранить в секрете. И если в существование и свойства «цветка бессмертия» поверили самые высокопоставленные личности этого мира, значит у них на то были веские причины. Политики, чиновники, Европейские монархи, титулованные Американцы — препаратом заинтересовались все, без исключения. И конечно, Джеймс понял, что поставил себя и свою семью под удар, когда позволил себе ошибиться однажды и когда-то вообще объявил о могущественном препарате. А он это сделал, на конгрессе ученых, и планировал развивать свое детище. Но потом передумал.

— Откуда ты все это знаешь? — обрываю я Майкла, пытаясь понять, почему он осведомлен о жизни моего отца, куда больше, чем я.

— К сожалению, я тоже являюсь частью преступного мира, Мия. Но наша семья занимается законной деятельностью. За семьей Форд разумеется, числятся грехи, но они не окроплены чужой кровью, — поясняет Майкл, а в моей груди невольно становится тесно, от мысли что Киан Морте не может похвастаться тем же.

— Информация, которой я делюсь с тобой, есть у любого представителя из семей, занимающих высокую ступень в иерархии. Наша семья давно признала поражение, и почти не гоняется за «цветком». Мой отец предпочел наблюдать за битвой гигантов, таких как Морте, Ди Карло и Кинг — чтобы сохранить семью и прибыльную деятельность в рамках закона. Но мы все равно держим руку на пульсе, на случай если кто-то даст слабину и покинет гонку за изобретением Джеймса.