Дэниел Дурею, бесконечно вдыхая запах ее тела. Не могу надышаться. Смешно. Я считал Эриду своим главным оружием против отца, который я направлю к его виску. Но она стала кольтом, приставленным к моему сердцу.

Заигрался я. Замучал ее, и сам измотался. Но нужно было через это пройти, она поймет потом. Простит меня. Иначе быть не может.

Немного осталось. Потерпи, девочка. Ты уже почти победила.

Сердце сжимается, когда я чувствую ее всем телом, прижимаю к себе. Теперь, когда она действительно показала, что может отдалиться от меня, меня влечет к ней еще сильнее. Удержать хочу. Удержу, если будет надо.

Найду способ.

Моя она. Вся, от корней волос до кончиков пальцев ног.

Моя…мне чужда и отвратительна мысль, что она была с этим белобрысым псом, но я осознаю, что сам перегнул палку. Первый.

Пах простреливает болезненное и сладкое напряжение, я толкаюсь в ее бедра, имитируя мощные фрикции. Хочу глубоко в нее. Толкаться, трахать, иметь, любить, целовать, пока не сойдет с ума и не начнет в беспамятстве стонать мое имя.

Снова и снова толкаюсь в нее, проклиная одежду. Ри призывно хнычет на выдохе, инстинктивно забираясь бедрами на край стола и раздвигая стройные ноги.

Смотрю на нее и взор плывет, реальность обрамляется красными всполохами. Моя личная ненасытная шлюха с кукольным личиком. Такая сладкая, невероятная, желанная.

— Нет, Дэниел. На самом деле, он действительно мне нравится, — ее слова — словно ушат ледяной воды.

Я не понимаю, что она говорит. Шутит? Провоцирует? Мстит? Издевается?

Она моя. Эрида никогда не выберет этого бесхарактерного слюнтяя. Сладкого и рафинированного принца, обещающего ей радугу и ванильное небо.

Моей темной девочке нужна моя тьма, подземное царство, шептание моих змей…я знаю. Она умрет от скуки с этим Хоупом на «раз, два».

Не сможет жить без ощущения бега по лезвию.

И я обещаю будоражить ее всю жизнь, пусть и не так жестко, как во все эти последние месяцы.

— И что же ты в нем нашла? — подыгрываю ей, рукой залезая под юбку. Пальцы мгновенно находят ткань ее трусиков. Отодвигая их в сторону, неотрывно смотрю Ри в глаза, поглаживая набухающий холмик, спрятанный между мягкими лепестками кожи.

Медленно, плавно разогреваю ее, замечая, как быстро расширяются ее зрачки. Моя ненасытная бестия.

— Того, что в тебе не смогла, — в противовес желаниям своего тела, отвечает дерзко Эрида.

В груди простирается жар, передающийся по всем венам. До ломоты, до легкого спазма в мышцах.

— Что же? — на выдохе интересуюсь я, не в силах справиться с внутренней агонией. Спрятать эмоции. Внутренний собственник крушит и ломает все на своем пути, пробираясь сквозь маску ледяной сдержанности.

— К чему эти дискуссии? Давай приступим к делу, которого ты так хочешь, — с вызовом отвечает Эра.

Толкает меня, и грациозно повернувшись на цыпочках, ложится грудью на стол.

— Возьми меня сзади, — вертит бедрами, вытесняя из моей головы львиную долю мыслей.

Я подхожу к ней вплотную. В горле пересыхает от желания, но я…не хочу так. Мне нужно, чтобы ей тоже было хорошо и приятно. Заметил, что в последнее время, Эрида уже не так отвечает мне, как прежде.

Наверное, в этом есть моя вина. Я был слишком эгоистичен по отношению к ее чувствам, бросив все силы на борьбу с ее зависимостью и проработку ее постепенного отказа от «sins».

Возможно, она сама уже все поняла.

— Я понимаю, детка. Ты злишься. И глубоко обижена на меня. Наверное, я заслужил твою холодность и нарочитую грубость, — пытаюсь анализировать ее поведение я, медленно задирая юбку до талии. Открываю своему взору округлую попку. Провожу пальцем по созвездию родинок на правой ягодице, наслаждаясь видом ее черного кружевного белья и чулок. Тяну вверх резинку, разделяющую восхитительные половинки, на что девушка отвечает сдавленным стоном и сильным прогибом.

— Она не нарочитая, — хамит девушка, снова мотнув бедрами. Я начинаю чувствовать, что она специально елозит грудью и телом по столу, чтобы создать приятные ощущения от трения об белье, которое я в свою очередь натягиваю до предела. Это выглядит так горячо, что весь мой мыслительный процесс периодически полностью отключается. Кровь приливает к паху, уходя из головы вместе со способностью мыслить трезво и здраво. — Теперь я только так с тобой и буду разговаривать. Ты же другой тон принимаешь за слабость и начинаешь издеваться надо мной еще больше, — с обидой в голосе предъявляет мне она.

— Если сегодня я буду над тобой издеваться, то только в самом приятном ключе, детка, — бормочу я, и отодвигая резинку в сторону, раскрываю ее аппетитные ягодицы. Оглаживаю красивую спину, поясницу и соблазнительные ямочки, бедра. Наклоняюсь, чтобы покрыть поцелуями полоску между лопаток, пока расправляюсь со своей ширинкой.