Боже, зачем я сюда его отправила? Может я сделала только хуже? Я. чудовище. Ведь раньше такого не было. Что, если «лечение» и препараты только усугубили положение?!

Сердце обливалось кровью от беспомощности и неприятия того факта, что Кай причиняет боль себе. Не мне. Меня он пальцем не тронул, и я уверена в том, что больше никогда не поднимет руку.

Потому что в каждом слове Деймона сквозили чувства по отношению ко мне. Ни он, ни Кай, больше не хотят моей боли.

Но Кай хочет боли себе, потому что его рвет на части… Боже, это невыносимо.

— Кай! Перестань! Пожалуйста! Ты себя убьешь! — Кай перевернул кресло и начал колошматить его руками и ногами, рыча так, словно он дикарь. Порвал на себе рубашку, позволив мне увидеть это жуткое зрелище…

Вся его грудная клетка была разодрана. Прежде мускулистая и рельефная грудь была в следах, напоминавших когти зверя… И я знала, кому они принадлежали. Ему самому.

Но почему у меня такое чувство, будто с ним это сделала я? Будто это следы от моих когтей?

Потому что ты провернула все за его спиной. Отправила в это жуткое место, к психам, среди которых ему не место. И ты прекрасно знаешь это. Здесь ему только хуже… ты могла бы исцелить его, но ты предпочла струсить.

— Он хотел выдрать свое сердце, чтобы больше не любить тебя, — тихо пролепетал Кай (Коннор), и снова начал крушить все подряд.

В момент, когда Кай прижался лбом к стене и начал вновь наказывать одну из своих личностей, что-то нервно приговаривая, обсыпая все и себя проклятьями, я кинулась к нему.

— Кай, пожалуйста. Перестань. Пожалуйста. Успокойся. Я здесь. Вернись ко мне, я тебя… умоляю, — обняла его со спины и крепко сжала, чувствуя как вся его боль передается мне. Тело Кая было горячим, раскаленным. Я уткнулась в затылок Кая, покрытый татуировкой, и только сейчас поняла, что она набита здесь не просто так. Едва заметные линии шрамов, были прикрыты за слоями черной краски.

— Пожалуйста, вернись ко мне. Кай… — провела губами по линии его плеча. Кай развернулся так резко, что я ничего не успела осознать. За мгновение я была припечатана к стенке. Его дыхание опаляло мою кожу так, словно я находилась в шаге от жерла неспящего вулкана.

Мы здесь вместе. Вдвоем. Снова в шаге от пропасти и на дне одновременно.

— Кай, пожалуйста, вернись ко мне…

— Нет! НЕТ! НЕ ЗОВИ ЕГО! — с отчаяньем закричал Деймон, (надеюсь, что определила правильно) его рука сжала мои скулы. — Не зови, малышка. Пожалуйста… будь со мной… я тоже тебя люблю. Так сильно. Я жизнь за тебя отдам, — от последних слов сжалось сердце, и я понятия не имела кому из них они принадлежали.

— Я здесь, это я, Леа… — вдруг его голос стал таким знакомым. Таким родным. Я сотни раз слышала его перед сном, и когда просыпалась.

— Нет, это не ты…

— Леа, это я, — вздохнул Кай, и я уже не понимала, кто он. Но правда была в том, что мне не нужно было понимать этого. Разве это любовь? Любить лишь часть… хорошую, отдающую, ту, что мне нравится? Это какая-то сделка…

Я так не хотела. И не так я чувствовала.

— Есть только один способ проверить, — и я сразу поняла, что это уже говорит Деймон. Иногда его говор был слишком явным, когда он себя не контролировал.

— Мне неважно, кто там внутри тебя. Бес, демон или черт. Или ты сам. Для меня это все — ты, — взревела я, всхлипнув, обхватывая его лицом руками. — Мне больно любить тебя такого, но я люблю! Прости меня…. что так поступила. Прости меня, — прижимаюсь к его горячему телу, пока наши губы в сантиметре друг от друга.

— Нет… нельзя… так любить. Психа конченного… — отчаянно произносит Кай. — Посмотри на меня… я сумасшедший… я на дне. Я все потерял. Я себя потерял, маленькая…

— Я помогу тебе найти. Только прости меня. Прости. Я буду рядом с тобой, чтобы не случилось, глупый. Я буду любить тебя любого.

— Я буду причинять боль… он будет!

— Причиняй…

— Я могу убить тебя, — рычит Кай, сопротивляясь неизбежному. Наши голоса опустились до шепота таинственных клятв.

— Тогда и сам умрешь…

— Это правда, — сглотнул, его пальцы нежно поглаживали мои скулы. — Жизнь со мной, не сказка, Лейла. Мне нужно лечение, мне нужно… собрать себя.

— Ну так сделай это ради меня. Я все стерплю…

— Ты же видела мою маму.

— У нас все иначе, — не выдерживая, касаюсь его губ едва, едва, наслаждаясь тем, как переплетаются наши дыхания и голоса. Три месяца без его губ, оттого они еще слаще. Мягче и настойчивее.

— Уходи!

— Но я хочу остаться, милый. Ты нужен мне, очень нужен. Мне страшно без тебя. Без тебя ничего нет. Я пытаюсь. Живу, как прежде, но ничего не выходит…ты мое сердце. Помнишь…?

— Дышу тобой.