– Ваш выход, дамы. – Организатор свадьбы распахнула дверь, обливаясь по́том в своем дизайнерском наряде. На ней были наушники с микрофоном, парящим возле ее губ. – Жених уже ждет и, должна добавить, выглядит при этом восхитительно. Все гости расселись по местам. Пора.

Фрэнки бросила на меня отчаянный взгляд.

«Сейчас или никогда», – говорил он.

И хотя я не могла представить, что обрету счастье со своим жестоким красивым женихом, я также не могла вернуться в Чапел-Фолз опороченной женщиной и рисковать будущим Фрэнки.

К тому же какое будущее ждало меня?

Меня больше никто не возьмет в жены. По крайней мере с Ромео Костой у меня будет финансовая безопасность, крыша над головой и будущее с детьми, которое я могла с радостью ожидать.

– Идем, моя милая. – Мама прогнала визажистов и подняла меня с места. Едва наши пальцы соприкоснулись, ее улыбка померкла. – У тебя ледяные руки.

Я сглотнула.

– Это все от нервов.

– Уверена? – Она вгляделась в мое лицо. – Ты ведь сказала бы мне, если бы была несчастна, Огурчик?

Я чуть не упала в обморок, услышав свое детское прозвище. Больше всего на свете я хотела вернуться домой. Исправить свою ошибку месячной давности.

– Все идеально, мама. Я самая счастливая девушка на свете.

Как и всякая ложь, моя свадьба была слишком прекрасной, хорошо отрепетированной и, самое главное, бездушной. Мое платье служило олицетворением королевской роскоши. Длинные рукава из кружева и глубокий треугольный вырез, облегающий лиф из чистого атласа и закругленный шлейф, который тянулся вдоль всей парадной лестницы особняка фон Бисмарков. Представители трех модных журналов приехали, чтобы сделать снимки. Вся прибыль пойдет на благотворительность – «Армии Фридрейха». Идея Ромео. Как и во всем остальном, в этом вопросе у меня не было права голоса.

Бульварная пресса и местные новости сообщали, что одно только цветочное оформление обошлось в сто двадцать тысяч долларов. Я в этом не сомневалась. Мои родители не пожалели ни цента на это роскошное празднество. Мама как-то упоминала, что мы уже давно превысили бюджет в миллион долларов. На приеме, который должен состояться во втором увитом плющом ботаническом саду Оливера, были представлены фирменные готовые коктейли, названные в нашу честь, закуски, приготовленные на месте итальянскими шеф-поварами, отмеченными звездами Мишлен, и пакеты с подарками на пятизначную сумму, призванные заставить гостей чесать языками.

Я чахла в тяжелом наряде, утопая в ткани, которая впивалась в ребра. Уже несколько недель я не ела ничего сытного. С тех пор как Ромео выбросил из дома всю съедобную еду. Хэтти тайком приносила мне на завтрак буррито и булочки под одеждой, чтобы камеры не засняли, как она нарушает приказ Ромео. В остальном в доме остались только капуста, куриные грудки, овсянка и страдания.

Дойдя до края прохода, я остановилась. От глаз меня скрывала ширма из белых орхидей. Скоро я пойду к алтарю прямиком в объятия Бога войны и стану Коста.

Папочка материализовался рядом со мной и взял меня под руку. Он пытался поймать мой взгляд, когда мы ступили на длинный белый ковер, расстеленный на заднем дворе Оливера площадью в два гектара. Я, стиснув зубы, смотрела строго перед собой, на орхидеи.

– Прошу, Даллас, разве ты не видишь, что я опустошен?

Неужели он правда только что перевел стрелки на себя?

– Как и должен быть.

Я сжала в руках букет из белых роз. Шипы вонзились в кожу. Папочка открыл рот. К счастью, музыка не дала ему продолжить. Поскольку за организацию свадьбы в основном отвечали мама и Моника (я весь месяц ссылалась на головную боль), я не знала, какую композицию они выбрали. «Ave Verum Corpus» Моцарта. Как удачно. Она всегда ассоциировалась у меня со сценами кровавой расправы в фильмах вроде «Красной свадьбы»^[29]. Даже та свадьба была лучше моей.

Я не знала, как мне удавалось переставлять ноги, но все же сумела это сделать. В какой-то момент мы с папой прошли сквозь ширму из орхидей и предстали перед всеми. Вдоль прохода пронеслись вздохи и приглушенный шепот. Вспышки камер касались кожи. Мои подружки невесты, Фрэнки и Сав, несли шлейф платья, а шесть девочек-цветочниц из церкви шли следом и бросали в гостей лепестки белых роз. Я потупила взгляд, чтобы не смотреть в глаза гостям, которые вставали, хлопая и приветствуя нас громкими возгласами.

Я гадала, была ли Морган здесь. Где-то в толпе. Потягивала шампанское и забавлялась тем, как глупо я выгляжу, выходя замуж за мужчину, который все еще боготворит ее. А еще я гадала, виделся ли с ней Ромео в промежутке между балом дебютанток и сегодняшним днем. От этой мысли мне стало дурно. Не потому, что он мне нравился, а потому, что я не хотела, чтобы меня выставили еще большей дурой.