Видела их и моя невеста. Однако обеим хватило благоразумия не допытываться. И все же мне не нравилось, что люди знали. Не нравилось, что они могли догадаться. Не нравилось напоминание о том, что когда-то давно я тоже был слабым.

Первым делом я отправился в душ, где смыл с себя остатки сахара и сливок, а потом колотил по плитке кулаками, пока как минимум две костяшки не начали кровоточить.

После этого я надел свой лучший костюм, закинул в рот три кусочка жвачки и, прихватив телефон, сообщил миру, что я, к большому его разочарованию, все еще жив.

Я никогда не пропадал дольше четырех часов подряд, отведенных для сна. На работе решили, что я случайно сбросился с обрыва. Не сомневаюсь, сотрудники «Коста Индастриз» были опечалены, узнав, что я все еще на этом свете. Своими манерами я не заработал себе много поклонников.

Джаред, пока вез меня на работу, сообщил, что моя коварная невеста поселилась в отеле «Гранд Миллениум Риджент». В одном из элитных отелей фон Бисмарка. Само собой, в номере стоимостью в пятнадцать тысяч долларов за ночь.

Мне потребовалось меньше пяти минут, чтобы заблокировать все ее кредитные карты, переместить книги о Генри Плоткине из ее комнаты в сейф в моей и убрать из кухни и кладовой все сладости и десерты.

Само собой разумеется, что взбитые сливки навсегда запрещены в моем доме.

А еще я отключил подписку на Netflix и Xfinity, а потом и интернет в придачу. Моей соблазнительной невесте не нужно развлечение. Ей нужно подумать о том, что она наделала.

Когда увижу ее в следующий раз, она пообещает мне себя навеки.

И я приму.

Просто, мать его, ей назло.

– Мы все еще можем сделать ноги. Я достала кольцо Мэдисона. То, что Ромео бросил в толпу. – Фрэнки мерила шагами импровизированную комнату для новобрачных в особняке фон Бисмарка, сосредоточенно наморщив лицо и сжимая в руке упомянутое кольцо. Ее темно-желтое платье-комбинация шуршало над мраморным полом. – Это чего-то да стоит, правда?

Настал день моей свадьбы. Я не видела жениха почти три недели. На протяжении этих недель мама и Фрэнки дважды меня навещали, но я никогда в жизни не чувствовала себя такой одинокой.

– Забудь. – Я сердито смотрела в зеркало, пока надо мной суетились два визажиста и парикмахер. – Дело сделано.

Моя сестра никогда не узнает, как велико было искушение последовать ее совету и сбежать. Я чуть не сделала это в первую неделю после выходки, которую устроила Ромео. Но мои подруги и дальние родственники начали отвечать на приглашения, напомнив, как основательно Ромео загубил мою репутацию.

– Это правда, что ты беременна? – рыдала в трубку Саванна одним вечером. – Говорят, твой отец заставил его жениться на тебе после того, как нашел в мусорном ведре тест на беременность.

Эмили сумела повести себя более утонченно:

– Твои родители прислали мне приглашение. Спасибо за это. Не возражаешь, если я не приду на свадьбу? Я не говорю, что не приду. Мне просто нужно переговорить с родителями и убедиться, что это точно не разрушит мою… эм… репутацию. Дал, не злись на меня, пожалуйста. По крайней мере ты выходишь замуж. Да к тому же за Ромео Косту. Я все еще не получила ни одного предложения и не хочу заработать дурную репутацию связями не с теми людьми.

В конце концов, звезды сошлись. Эмили пришла в сопровождении своих зорких родителей. Сав тоже пришла и даже привела с собой кавалера.

А вообще я слышала, что снаружи, в саду фон Бисмарка пятнадцатого века, среди восьмисот гостей было семейство Лихт.

Их пригласили мои родители, проявив любезность, чтобы сохранить лицо и доказать, что между ними нет неприязни. Никаких скандалов между двумя семьями.

Мэдисон здесь.

От этой мысли мне захотелось спрятаться под туалетным столиком. Я чувствовала себя ужасно виноватой за то, что сделала. За то, что вызвала череду событий, пустивших жизни многих наперекосяк.

– Дал! О, Дал, торт! – Мама, обмахиваясь, ворвалась в комнату для новобрачных, также известную как двенадцатая гостевая комната Оливера. Она припала к двери и поднесла дрожащие пальцы к ключице. – Торт в восемь ярусов. Весь белый. В форме твоего платья со съедобными реалистичными розами и надписями на заказ.

Мама была в восторге. Мы с Фрэнки ограждали ее от горькой правды о моем браке. Всю прошлую неделю я разглагольствовала о Ромео.

Что еще я могла сделать?

Фрэнки сказала, что мама перестала есть и разговаривать с отцом, чтобы вернуть меня домой. Как бы сильно я ни ненавидела отца, все же я не могла видеть мать убитой горем.

– Вот это да. – Я выдавила улыбку. – Жаль, что я, скорее всего, проглочу его прежде, чем кто-то успеет его сфотографировать.