Водитель завел двигатель и отъехал от обочины, как вдруг машина во что-то врезалась. А вернее, в кого-то. На слух, дело серьезно. И чем только в Джорджии кормят бездомных котов?

– Фрэнки! – Печенька опустила окно и по пояс высунулась из машины. – Все хорошо?

Фрэнклин колотила ладонями по крыше, останавливая машину.

– Держи! – Она сунула в окно небольшой чемодан. – Я бы ни за что не дала тебе уехать без них.

Значит, Даллас все же удалось выбраться из этой дыры с одеждой и нижним бельем.

Печенька прижала чемодан к груди.

– Все там?

Фрэнклин кивнула.

– Все. Разложены по дате публикации.

– Ох, слава богу.

Чего?

– Генри Плоткин о тебе позаботится. – Фрэнклин сжала руку сестры. – Дом Доветалон^[16] рулит.

Всю дорогу до аэропорта моя невеста прижимала чемодан к груди и смотрела куда угодно, но только не на меня. Не женщина, а настоящая посланница хаоса. А теперь Оливер с Заком увидят, с чем мне приходится иметь дело.

Я этого не переживу.

Казалось, рот моему будущему мужу нужен только для того, чтобы жевать жвачку и выводить меня из себя. Теперь, когда он не занимался вторым, он взялся за первое, готовый провести весь путь до аэропорта в тишине. Меня устраивало. Судя по насмешливым взглядам, которые Ромео бросал на чемодан, полный книг о Генри Плоткине в твердом переплете, он нарушил мое главное правило: никогда не доверять людям с дурными книжными предпочтениями. На взлетно-посадочной полосе ждал блестящий «Гольфстрим Джи-550»^[17] Ромео. Мы забрались в пассажирское авто, которое преодолело короткий путь от ангара до взлетно-посадочной полосы. Возле трапа Ромео подхватил мой маленький чемодан и поднялся по лестнице, не обращая внимания на то, что я босая.

Я ему отомщу. Но сначала мне нужно найти опору в Потомаке.

У меня уже есть план. Есть у меня там один знакомый. Мэдисон. Мы так и не разорвали помолвку. Во всяком случае, официально. Сегодня мой отец позвонил его отцу и пересказал всю цепочку событий (само собой, опустив нелестные моменты). Лихты заверили, что понимают и все еще любят меня. Мэдисон – враг Ромео. Можем поквитаться с ним вместе.

Когда я вошла в самолет, меня встретила вереница мужчин. Мы прошли мимо кабины пилота, возле которой стояли двое привлекательных парней чуть за тридцать и обсуждали выбор игроков «Рэйвенс» на драфте^[18]. Капитан и второй пилот. В салоне сидел Оливер фон Бисмарк, развалившись на диване кремового цвета, пил импортное пиво и что-то смотрел в телефоне. Лицо у него было почти ангельским. С розовыми пухлыми губами и светлыми кудрями, вьющимися, как и полагается, вокруг ушей и лба. Как кстати за обликом безупречного ангела скрывался дьявол! И хотя предложение Ромео стало самой громкой новостью с бала дебютанток, фабрика сплетен распространяла истории и о том, что Оливер залез под юбку как минимум трем местным разведенным женщинам. Одновременно.

Еще один высокий красивый мужчина в повседневном наряде богатенького парня в виде отутюженных брюк цвета хаки, рубашки и флисовой куртки сидел за компактным столом и вел деловую беседу по телефону. Он обладал привлекательностью авторитетной персоны. Человека, чьего внимания все жаждали, стоило ему войти в помещение.

– Оливер, Зак, это моя невеста Даллас. – Ромео небрежно представил нас друг другу, не удосужившись даже обратиться к каждому из своих друзей по отдельности. – Даллас – Оливер и Зак. – Оливер поднял руку в знак приветствия. Зак одарил меня такой нетерпеливой и безличной улыбкой, будто принял за горничную, которая пришла прибрать у него в номере. Ромео расположился в просторном кресле. – Устраивайся поудобнее. Взлетаем через десять минут.

Так я и сделала, не желая показывать, что напугана. Очень кстати на столе стояла доска для закусок. А рядом с ней на хрустальной тарелке красовались ряды песочного печенья. Я отодвинула поднос. По очевидным причинам в последнее время это угощение меня отвращало.

– Тебя чем-то обидело песочное печенье, Дувр? – Оливер указал на стоящие перед ним заграничные лакомства. – Бери, не стесняйся.

Сначала Печенька. Теперь Дувр. Прелестно.

Я хотела любезно показать ему средний палец. Потом заметила креветочные чипсы и утратила чувство собственного достоинства быстрее, чем тетка, которая превратила Иисуса Христа в обезьяну на фреске Ecce Homo^[19].

Я слупила уже половину пачки, как вдруг тишину пронзил резкий голос Ромео.

– Мисс Таунсенд, вы сами едите или кормите свою одежду? Сейчас не время и не место уплетать с открытым ртом такое количество еды, каким можно прокормить целую деревню. Советую воздержаться от демонстрации дурных манер во время пребывания в Потомаке.