– И с чего бы ей слушаться тебя? – Он скрестил руки на груди и скептически изогнул бровь.

– Потому что я шантажировал ее. Сказал, что уволю ее родителей, если она этого не сделает. А ее сестре Рози постоянно нужны лекарства. Так что деньги оказались хорошим подспорьем.

В комнате повисла тишина.

– Ты просто чертов психопат, – пробормотал Дин.

Я ничего не ответил ему, потому что это была констатация факта, а не недоумение.

– Но это ни хрена не меняет, Вишес. – Наконец Дин направился к двери, но проходя мимо меня, он остановился, и наши взгляды встретились. – Ты распрощаешься с Милли и уволишь ее. Или я сделаю все, чтобы тебя вышвырнули из совета директоров. Хорошего вечера.

Эмилия

Рози вернулась из Тодос-Сантоса в понедельник утром с широкой улыбкой на лице и рассказами о маминой новой швейной машинке и о том, как папа увлекся просмотром программы «Коронованные детки»^[12]. Но следовало признать, что Маленькая Рози никогда не выглядела лучше.

Я улыбалась ей в ответ, несмотря на щемящее сердце, и старалась не выглядеть как человек, потерявший рассудок из-за мужчины, который не единожды предупреждал о том, что его интересует только случайный секс.

Несколько долгих минут, а может и час, мы болтали, но я не слушала ее. Я вообще выпала из реальности. Комната кружилась вокруг меня, как балерина на кончиках пальцев, круг за кругом, пока в расплывшемся мареве не остался лишь он.

Его темные глаза. Хмурый взгляд. И аромат.

Он дразнил меня, даже находясь на другом конце страны.

– Ты видела Вишеса? – не сдержавшись, выпалила я.

Меня взбесило, сколько надежды прозвучало в моем голосе, как и то, что все, что я узнавала о нем, пробуждало во мне еще большее желание. Я понимала, насколько это глупо, и чувствовала себя идиоткой, которой следовало посмотреть правде в глаза – у меня появились чувства к человеку, который стал печально известен тем, что не испытывал их.

Рози пожала плечами.

– Он появился в поместье и забрал кое-какие вещи из старой комнаты перед Рождеством после того, как мы поговорили с тобой по телефону. Я выразила ему свои соболезнования, а он в ответ показал мне средний палец. Вишес выглядел раздраженным. Вернее, он всегда выглядит раздраженным, но в этот раз мне показалось, будто он сейчас схватит ружье и начнет палить по всем, кто попадется под руку, включая котят и щенков. Представляешь?

– Конечно. Он всегда так выглядит на работе, – иронично ответила я.

– Кстати, а почему ты не на работе? Ах, сегодня же похороны. Тебе дали лишний выходной? Или, о чудо, ты уволилась?

Я уставилась в пол и стиснула зубы.

– Я все еще обдумываю это.

По правде говоря, я уже приняла решение. Пока мы оставались всего лишь двумя взрослыми людьми с общим прошлым, которое не так идеально, как хотелось бы, мне не составило труда принять предложение Вишеса о работе. Но с тех пор, как мне удалось узнать, чего он на самом деле хотел от меня – нарушить закон и солгать ради него Джо, – вкупе с требовательными сообщениями, которые он посылал сейчас, я наконец-то почувствовала себя невероятно ненужной, чего он и добивался все то время, что мы жили рядом.

Но больше всего меня ранило, что он затащил меня в постель, принадлежащую моему бывшему парню. И это самое унизительное. То, что мне так хотелось забыть, но никак не получалось.

Рози хихикнула, но в ее голосе не слышалось веселья.

– Пожалуйста, скажи мне, что ты не переспала с ним, пока я гостила у родителей.

Мое лицо покраснело, выдавая меня.

Сестра прекрасно меня знала.

Каждую маленькую тайну и пошлую мысль, которые проносились в моей голове.

Думаю, со временем я бы и сама ей об этом рассказала, но ей не понадобилось словесного признания, чтобы сложить два плюс два.

– Милли, милая. – Она потерла лоб от отчаяния. – Я же просила тебя не влюбляться в него снова. Он сильно облажался. И совсем не в забавном смысле. Но не как Джастин Бибер с его любовью к легким наркотикам, алкоголю и вождению в нетрезвом виде. А скорее… как Мэл Гибсон с его алкоголизмом и антисемитскими высказываниями. Мне даже показалось, что он совсем не расстроен из-за смерти отца. Скорее уж, он просто хотел убраться оттуда к чертовой матери.

Я судорожно сглотнула.

– Люди по-разному справляются с горем.

Я понимала, почему он не выглядел печальным, но не могла рассказать Рози, что Барон-старший закрывал глаза на то, как другой человек издевался над его сыном. Это был секрет Вишеса. Наш секрет. И как бы это печально ни звучало, но мне казалось, будто из-за того, что мы делили один секрет на двоих, между нами сохранялась какая-то близость. Правда, я уже и сама сомневалась в ее существовании.