– Прости, но это кажется немного странным. Раньше ты никогда не говорил о нем ни единого плохого слова.

Я еле сдержался от того, чтобы вновь закатить глаза.

– Я что, черт побери, пятнадцатилетняя дурочка? Кстати, где этот ублюдок Дин?

– У своих родителей, конечно. Сегодня Сочельник, и на твоем месте я бы не стал удивляться, если он зайдет поздороваться. И, черт, какого хрена ты нанял его бывшую девушку? Что за чертовщина, Вик?

– Мне понадобился помощник, – процедил я сквозь зубы.

Прошло уже десять лет. А они провстречались всего полторы четверти. Меня до жути бесило, что Дин возводил ее на какой-то пьедестал, где ее вовсе не должно было быть.

– Это единственная девушка, с которой он встречался, – обвиняюще произнес Трент.

– А еще эта девушка принадлежала мне, – решительно сказал я, после чего засунул в рот сигарету и затянулся.

Окна в салоне были закрыты – в конце концов на улице стояла зима, – но меня совершенно это не волновало. Тренту не стоило совать нос в мои дела.

– Черт побери! – постучав по рулю, воскликнул он. – Дай и мне тоже.

Я передал ему сигарету.

Друг сделал глубокий вдох и вернул ее.

– Ты все время твердишь, что она принадлежит тебе, – проговорил он, выпуская дым. – Но ты хоть раз говорил ей об этом? Нет. Ты лишь плел всякую чушь о ней и запугивал каждый раз, стоило ей оказаться, рядом с тобой.

– Слушай, а у тебя, случайно, не появилась вагина после того, как ты узнал, что станешь папочкой? Что за безумные разговоры о чувствах? – Я выдохнул дым через нос. – Когда прилетает Джейми?

Мой лучший друг обещал появиться на похоронах отца.

– На Рождество. Но Мэл и Дарья останутся дома.

Я кивнул, потому что не сомневался, что именно так он и поступит.

– А можешь перестать трахать мне мозг из-за моей помощницы и сосредоточиться на том, чтобы не вляпаться в очередную переделку? – Я сердито уставился на него.

Трент покачал головой и, вдавив педаль газа в пол, вырулил на обочину.

– Да пошел ты, Вишес, – проговорил он сквозь зубы, несясь вдоль переполненного шоссе.

* * *

– Милая, я дома! – объявил я, переступая порог холодного отцовского особняка.

Но скоро он станет моим. Вернее, скоро он перестанет существовать, когда я сожгу его. Ладно, ладно. На самом деле я, скорее всего, просто снесу его, а затем построю на этой земле огромную библиотеку и назову ее в честь моей матери Мэри Коллинз. Не Спенсер. Его фамилия недостойна ее.

Так и не дождавшись ответа на мое приветствие, я поднялся в свою старую комнату и вытащил ящики, чтобы собрать необходимые вещи, прежде чем распрощаться с этим проклятым местом.

Большая часть вещей здесь касалась футбола. Но я не собирался их оставлять, потому что не был сентиментальным. Помимо этого, я наткнулся на письма от рыдающих подростков-фанаток, косяк, который скрутил и забыл выкурить восемь лет назад, и погрызенные карандаши Эмилии. Они лежали на дне нижнего ящика. Я уже потянулся, чтобы выбросить их в мусорное ведро, стоящее у кровати, но остановил себя.

«Зачем их выкидывать? Это же чертовы карандаши, – убеждал я себя. – И они могут еще пригодиться».

Пока я собирал вещи, мне позвонил адвокат отца. Я пытался связаться с ним и Илайей Коулом с тех пор, как меня уведомили о случившемся. Черт бы побрал праздники и людей, у которых есть настоящие семьи. Папа испустил дух в полном одиночестве. В особняке находился лишь Слейд, потому что другой медбрат праздновал Сочельник вместе со своей семьей. А Джо и вовсе проводила праздники на Гавайях с так называемым другом.

Ее не было рядом с ним, как и его не было рядом с моей мамой.

Интересно, любила ли Джо когда-нибудь отца по-настоящему? Я ничего не знал об их отношениях, но что-то подсказывало мне, что ответ будет отрицательным. Я сомневался, что мама умерла из-за великой любви, а не из-за жадности.

– Алло? – Я прижал телефон к уху.

Мистер Витери, адвокат моего отца, не стал рассусоливать.

– На следующий день после похорон, – сказал он.

Что ж, ждать осталось не так долго.

– Кому еще вы отправите копию? – уточнил я.

Впрочем, это не имело значения. Завещания – публичный документ.

– Тебе, Джозефине и Алистеру, брату твоего отца.

Алистер меня не волновал. Ему уже исполнилось шестьдесят, и он жил вполне обычной жизнью на ранчо в маленьком городке в Техасе. Я и сам планировал отдать ему часть денег, хотя и знал, что те его не особо интересовали. Счастливый ублюдок. Но теперь не оставалось сомнений, что Джо упомянута в завещании.

– Перешлите, пожалуйста, мой экземпляр Илайе Коулу. Домой, а не в офис, – попросил я и продиктовал адрес.

Послышался скрип маркера по бумаге.