– Папа, я уверена, что они чудесная пара. А еще я буду рада увидеться с Анджело и лично от него услышать подробности отношений с Эмили.

Я как бы между делом изучала испачканные в грязи пальцы, словно родители могли меня увидеть, и расхаживала по саду в перерыве между пересадкой редиса и подкормкой его удобрениями. Мисс Стерлинг в соседнем павильоне делала вид, что читает, уткнув нос – такой же толстый, что и стекла в ее очках, – в историческую книгу, но я знала, что она подслушивает. Думаю, на самом деле она вынюхивает при каждом удобном случае, когда кто-нибудь в доме открывает рот, включая уборщиков, садовников и курьеров. Я бы удивилась, узнав, что она не слышала наш поцелуй, а после и ссору, когда Вулф вышвырнул меня из своей комнаты.

Я зарделась даже при мысли о прошлой ночи. Пока я спала, утром сенатор Китон проводил наших гостей на их частный самолет, а вернувшись, еще не покидал своих покоев. Меня вполне бы устроило не видеться с ним до конца недели, месяца и всей своей жизни.

– Что ты хочешь этим сказать? – требовательным тоном спросил отец.

– Ну что же, папа, у меня отличная новость. Мой новоиспеченный жених решил отправить меня в колледж. В Северо-западный университет, представь себе. Я уже там побывала и сегодня заполню бланк заявления. Вулф горячо поддержал мое решение, – произнесла я и с удовольствием отметила, что на тонких губах мисс Стерлинг появилась малозаметная улыбка, хотя ее глаза уже несколько минут смотрели на одну и ту же страницу.

Разумеется, отец прекрасно знал, что Анджело подал заявление в магистратуру туда же. Папа умел сопоставлять факты.

Несколько дней назад я вздохнула и пожаловалась саду, что мне нужны горшки и новая лейка. На следующее же утро новенькие атрибуты ждали меня в сарае. Может, мисс Стерлинг и вправду не в меру любопытна, но точно не так плоха, как мой будущий супруг.

– Он даже поддержал меня в намерении сделать карьеру. Теперь осталось лишь выбрать специальность. Я подумываю стать юристом или копом, – последним предложением я хватанула лишнего. Отец ненавидел юристов и копов сильнее, чем презирал растлителей малолетних и атеистов. Со всей лишенной логики злобой, что кипела в его венах.

Я так долго была марионеткой родителей, что обрывать связь с ними было страшно и непозволительно. Я носила ненавистные мне длинные юбки и платья, потому что они нравились маме и папе. Регулярно присутствовала на воскресной мессе, хотя обычно другие прихожанки моего возраста недолюбливали меня за более дорогую одежду и обувь. Я даже воздерживалась от поцелуев с парнями во имя спокойствия моего сурового семейства. И к чему хорошему это привело? Отец продал меня сенатору. А моя мать, несмотря на глубокую печаль и разочарование, ничем не могла ему возразить. С другой стороны, меня она тоже не стала отговаривать от проторенной ею дорожки.

Она не хотела, чтобы я училась и получила работу.

Она желала, чтобы я стала пленницей, какой была она.

– Это шутка? – Отец чуть не подавился. – Моя дочь не будет работать, – выплюнул он.

– Похоже, твой будущий зять не разделяет твоего мнения, – пропела я, отказавшись на мгновение от ненависти к Вулфу.

– Франческа, у тебя прекрасное воспитание, красота и богатство. Vita mia, ты не рождена для работы. Ты богата и после свадьбы с Китоном станешь еще богаче, – воскликнула мама. До этой минуты я даже не подозревала о материальном состоянии Китонов и не удосужилась поинтересоваться этим у кого-нибудь, и уж тем более у будущего супруга, поскольку деньги интересовали меня в самую последнюю очередь.

– Я буду учиться. Если только… – Идея была безумной, но попробовать стоило.

Я хитро улыбнулась и встретилась взглядом с сидящей в другом конце сада мисс Стерлинг. Она едва заметно кивнула в ответ.

– Что? – гаркнул отец.

– Если только не объяснишь, почему отдал меня Вулфу. Тогда я еще раз подумаю.

В основном потому, что тогда у меня будет полное представление о случившемся. Я сильно сомневалась, что в создавшейся ситуации смогу изменить свою судьбу, но хотела знать, куда втянул меня отец, и понять, получится ли вырваться на свободу.

Отец хмыкнул, и его леденящий душу тон покоробил меня:

– Я не стану обсуждать свои дела с женщинами, и уж тем более с собственной дочерью.

– Что плохого в том, чтобы быть женщиной, папа?

Да ты сам вел себя как девчонка в день, когда отдал меня Вулфу Китону.

– У нас разные задачи, – отрезал он.

– И моя задача – рожать детей и быть красивой?

– Твоя задача – сохранить наследие своей семьи, оставив тяжелую работу тем, кто в ней нуждается.

– Похоже, ты не уважаешь меня как равную, – прошипела я, прижав плечом телефон к уху, и вонзила лопатку в землю, параллельно с этим вытирая лоб.

– Потому что ты мне не ровня, моя дорогая Фрэнки.

С этими словами он повесил трубку.