Она ударила пальцами по клавишам, и сидящие за нами гости вскочили, как по команде. Я постарался, чтобы всем в гостиной стало не по себе, и преуспел. Пусть отчаливают в свою комнату и перестанут пускать слюни на мою невесту. Министр Хэтч со своим стояком и миссис Хэтч со своими плачевными названиями для благотворительности и неестественно жесткими волосами попрощались с нами на оставшийся вечер.

– Какой чудесный вышел вечер, – шмыгнула носом стоящая за моей спиной Галия, поправляя многослойное платье на своей жирной фигуре.

Я избавил ее мужа от унижения, не став поворачиваться к нему и его виднеющейся в брюках эрекции. Франческа не стоила того, чтобы портить с ним рабочие отношения.

– Прекрасный вечер, – просипел он по-прежнему хриплым от желания голосом.

– Дорогая, пожелай нашим гостям спокойной ночи, – сказал я, все так же стоя к ним спиной и смотря на свою будущую жену.

– Доброй ночи, – пробормотала Франческа, тоже не поворачиваясь, поскольку я еще прижимался лицом к ее плечу.

Едва за гостями закрылась дверь, как моя невеста вскочила со скамьи, а я пошел к выходу, незаинтересованный в очередной перебранке с крикливым подростком.

– В западное крыло, – спиной к ней гаркнул я.

– Как же я тебя ненавижу, – заявила Франческа на повышенных тонах, но так же дерзко и уверенно.

Она не пиналась и не пыталась толкать меня, как Кристен. Она просто разрезала всю мою одежду и не ныла, как сопливая девчонка.

Я закрыл дверь перед ее носом и ушел. Франческа не заслуживала ответа.

Через десять минут я стоял в своей спальне и развязывал галстук. Я уже превысил свою дневную норму алкоголя, поэтому пил воду, смотря из окна на оживленную улицу, и слышал, как за дверью стучат каблучки моей невесты. Вскоре я почуял запах сигаретного дыма. Франческа намекала, что не собирается считаться с правилами этого дома, но, закурив сигарету, она играла с опасным огнем. Она считает нас равными? Тогда ей предстоит отведать огромный кусок пирога, начиненного унижением. И, в отличие от десерта, я силой скормлю ей каждый кусок этого блюда, пока до нее наконец не дойдет.

Я собирался войти в гардеробную, чтобы переодеться, как дверь в мою комнату резко открылась.

– Как ты посмел! – прошипела она, так прищурив глаза, что едва можно было различить их неповторимый цвет. Пальцами она сжимала горящую сигарету. Франческа подскочила ко мне, но каждый шаг был неторопливым и достойным подиума. – Ты не имеешь права меня трогать. Не имеешь права говорить подобное о моем теле.

Я закатил глаза. Зря она испытывает мое терпение. Но я не выносил вранья, а, послушав Франческу, можно было подумать, что она святая дева, которая не пыталась потрогать мой член каблуками и чуть не кончила, когда я поцеловал ее в плечо.

– Если ты пришла не для того, чтобы отсосать мне, то, будь добра, выйди. Мне бы очень не хотелось вызывать охрану и переселять тебя в ближайший отель, но так я и сделаю.

– Вулф! – Франческа пихнула меня в грудь, теряя точку опоры.

Я и без того злился из-за фотографии и потери единственной вещи, что была мне дорога, поэтому не ответил. Она снова меня толкнула – на сей раз сильнее.

Подросток. Из всех женщин Чикаго ты женишься на подростке.

Я выудил из кармана телефон и набрал добавочный номер своего телохранителя. Франческа вытаращила глаза и попыталась вырвать у меня телефон, но я сжал ладонью ее запястье и оттолкнул.

– Какого черта! – заорала она.

– Я же сказал, что выкину тебя, и не шутил.

– Почему?

– Потому что ты растеряна, возбуждена и действуешь мне на нервы. Ты пришла в мою спальню только потому, что хочешь секса. Но тебе претит подобная идея. А поскольку я не из тех, кто принуждает женщину, у меня нет никакого желания полчаса слушать твои психи, пока ты сама это не усечешь.

Франческа зарычала, но ничего не ответила, а потом зарделась и стала яростнее затягиваться сигаретой. Ее губы определенно созданы мучить взрослых мужчин, в этом я уверен.

– Вон, – сказал я.

– Чья это фотография? – ни с того ни с сего спросила она.

– Не твое дело. Ты видела, кто убирал комнату?

Я пользовался услугами профессионалов три раза в неделю. Обычно они ничего не выкидывали, но снимок наверняка был похоронен под горой одежды. Еще одна вещь, которую она уничтожила. Безусловно, Франческа не из тех, кто подчищает за собой дерьмецо. Ее растили как королеву. Ей неизвестно, как убирать свой собственный беспорядок.

– Нет, – ответила Франческа, опустив глаза и кусая ноготь большого пальца. Она затушила сигарету, кинула ее в мой стакан с водой (я ее придушу) и посмотрела мне прямо в глаза. – И я знаю, для чего пришла сюда.

– Неужели? – Я изогнул бровь, прикидываясь заинтересованным.

– Я пришла сказать, чтобы ты больше не смел меня трогать.

– И по случайному совпадению ты заявилась сообщить мне важные новости в ночнушке, едва прикрывающей сиськи и выставляющей напоказ ноги. – Я снова выглянул в окно, потому что смотреть на нее вдруг стало совсем невыносимо.