Мне хотелось столько всего ей сказать. От «слава богу» до «почему так долго?». Но я лишь кивнула и, чтобы придать ей сил, крепко стиснула ее руку. Я не могла гордиться ею сильнее, даже если бы попыталась. Она многое теряла. Но мама все равно желала лишиться этого ради того, чтобы отвоевать право голоса и свободу.

– Думаю, я достойна большего. И уже давно. Я просто не знала, что это возможно. Но теперь, благодаря тебе, vita mia, знаю. Твой счастливый финал вдохновил меня. – Мама утерла слезы, выдавив из себя улыбку.

– Моя история еще не окончена, – засмеялась я.

– Еще нет, – подмигнув, согласилась она. – Но я вижу, куда ведет сюжет.

– Мама, – я сжала ее ладошку, и в глазах у меня застыли слезы, – лучшая часть твоей истории еще не написана. Ты все правильно делаешь.

Мы с Кларой помогли маме собрать вещи, и Клара предложила ей забронировать номер в отеле, но я покачала головой. Пришла пора возвращаться в свой дом. Пришла пора Вулфу наладить отношения со своей матерью и с моей. Я взяла телефон и позвонила мужу. Он ответил после первого же гудка.

– Я готова вернуться домой.

– Слава богу, – выдохнул он. – Почему так долго?

– Мне нужно было убедиться, что ты говорил всерьез. Что моя свобода действительно моя.

– Она твоя, – хрипло проговорил он. – Она всегда была твоей.

– Могут у нас пожить мама и Клара?

– Ты можешь притащить в дом всю армию противника, и я поприветствую ее с распростертыми объятиями.

В тот же вечер Вулф с помощью Смити погрузил все наши чемоданы в багажник. Отец стоял на пороге дома и наблюдал за нами, держа стакан с чем-то крепким, но не проронил ни слова. Неважно, что неделями ранее Вулф кланялся ему в ноги. Сенатор Китон все-таки стал победителем в этой истории.

Отец проиграл, и игра подошла к концу.

Как только мы вернулись домой, мисс Стерлинг повела обживаться мою мать и Клару в восточное крыло. Зная теперь, что она моя свекровь, я настойчиво называла ее Патрицией. Мы с Вулфом поднялись по лестнице вслед за ними, и на площадке между этажами я повернулась к своей комнате.

– Все по-настоящему? – спросила я.

– Все по-настоящему.

И впервые именно так и казалось.

Мы пошли рука об руку в западное крыло, миновали его спальню и вошли в соседнюю комнату, в которой я спала, когда мы принимали у себя чету Хэтчей. Вулф открыл дверь, и у меня перехватило дыхание, когда я поняла, что вижу перед собой.

Детская. В бело-кремовых и бледно-желтых тонах. Светлая, большая и полностью меблированная. Я прижала ладонь ко рту, пытаясь удержаться от вопля. Вулф признал этого ребенка, и меня распирало от восторга. Он не просто принял свое дитя. Он принял и меня.

– Все заменяемо, – сказал он. – Ну, кроме того, что у нас будет малыш.

– Она идеальна, – выдохнула я. – Спасибо.

– Ты была права. Ты моя жена. Мы будем спать вместе. Жить вместе. – Наступила тяжелая пауза. – Мы даже будем делить гардеробную. Я воспользовался свободным пространством, которое ты ранее так великодушно мне подарила, и разместил там твою одежду.

Я рассмеялась сквозь слезы. Вот. Вот оно. Это все, что мне было нужно. Сбылись мои самые смелые фантазии. Мужчина, который любил меня, ничего не прося взамен. Который тихо страдал, пока я любила другого, и завоевывал мое сердце секунда за секундой, день за днем, чувство за чувством. Он был терпеливым и решительным. Бесчувственным и заносчивым. Он видел, как я целую и жмусь к Анджело с его кольцом на пальце. Умоляя вернуть меня, он встал на колени перед человеком, убившим его семью. Он сомневался, что станет хорошим отцом, но я знала, всем сердцем знала, что он будет самым лучшим папой на свете.

Я встала на цыпочки и поцеловала мужа в его вкусные губы, а он потянул меня за распущенные волосы.

– Только ты, – произнес он.

– Только ты, – вторила я.

Сенатор Китон встал на колено и достал обручальное кольцо, оставленное мной на подушке несколько недель назад.

– Будь моей женой, Немезида. Но знай одно: если ты когда-нибудь пожелаешь уйти, я не стану подрезать тебе крылья.

Это был самый легкий ответ на самый сложный вопрос, который мне задавали в жизни. Я заставила мужа встать, потянув его за воротник, прекрасно зная, как сильно он ненавидит позу, в которую ему пришлось встать.

– Мои крылья предназначены не для полета, – прошептала я. – Они созданы, чтобы оберегать нашу семью.

Спустя четыре года

– Крещу тебя во имя Отца, и Сына, и Святого Духа для прощения грехов и благодарим Тебя, всемогущий Боже…

Наш второй ребенок, Джошуа Ромео Китон, был крещен в церкви Святого Рафаэля в Маленькой Италии в присутствии наших друзей и членов семьи через несколько дней после того, как я получила диплом бакалавра в области юриспруденции. Священник окропил лоб Джоша святой водой, а я держала сына на руках и смотрела на стоящего слева мужа, который бережно прижимал к груди нашу крепко спящую трехлетнюю дочь Эммалин.