Прошла неделя с тех пор, как я побывала в квартире у Сэма.

Неделя, на протяжении которой от него было вообще ничего не слышно, а мои братья пытались восстановить в нашем доме подобие нормальной жизни.

Несколько раз в неделю они заезжали к нам после работы, чтобы проведать отца, поскольку были твердо убеждены в том, что его отравление – дело рук матери или негласная ошибка самого Джеральда.

Я подыгрывала, осыпая маму вниманием и не спуская с нее глаз, чтобы она не попыталась причинить себе вред. Но, по правде говоря, во мне самой что-то изменилось и приобрело иную форму. Я начинала меняться, и хотя не знала, как и почему, но все же не сомневалась, что во многом этому поспособствовали минувшие несколько недель.

С виду я вела себя, как обычно. Встретилась с Перси, Белль и Сейлор в популярном индийском ресторане в центре города. Даже сумела выдавить веселый смешок, когда Перси хмуро посмотрела в телефон с протяжным страдальческим вздохом, а потом показала нам фотографию Киллиана.

– Так в его понимании выглядит отправка фоток члена.

– Но это же не член. – Сейлор захлопала глазами, ничего не понимая.

– Во всяком случае, не половой, – тихо сказала Белль, отламывая кусочек наана^[32] и макая его в соус из манго и мяты.

Перси возражала против того, чтобы мы обзывали ее мужа, в том числе словом, созвучным с детородным органом, но все мы знали, что таким он и был со всеми, кроме нее.

Мама без конца причитала о том, как ужасно с ней обошелся отец, но всякий раз, когда он пытался поговорить с ней, едва она показывалась из своего укрытия, мама резко разворачивалась и бросалась обратно в хозяйскую спальню, слезливо сыпля обвинениями, которые эхом отражались от роскошных стен коридора.

Па по-прежнему спал в одной из гостевых комнат, слоняясь туда-сюда словно призрак, небритый, с торчащими во все стороны седыми волосами и измученный состоянием своего брака.

Ситуацию усугубляло еще и то, что ему стали приходить таинственные послания с угрозами, что его тайные банковские счета в Швейцарии будут опустошены – счета, о которых, по словам отца, не было известно никому.

В первую пару дней после того, как начали приходить эти послания, отец исправно принимал душ по утрам, одевался и шел в свой кабинет. Оставив дверь приоткрытой, он сидел там, затаившись, и ждал, когда откроется дверь спальни матери, чтобы пойти и поговорить с ней.

Но поняв, что Джейн в самом деле не намерена ничего обсуждать, он вновь вернулся к прежнему ужасному состоянию и почти не выходил из своей комнаты.

В этом, как я поняла, и заключалось отличие этого случая от всех прежних. Обычно родители пускались в своеобразное танго, за которым было трудно уследить и движения в котором были известны только им.

Отец лажал, мама злилась, и он начинал вновь завоевывать ее расположение. Утаскивал ее в укромные ниши в доме или уводил в сад бабочек, где шептал ей на ухо всякие нежности. Ухаживал за ней. Заставлял почувствовать себя желанной. Осыпал подарками и комплиментами. Бросал на нее пылкие взгляды во время ужина. Наблюдал, как она начинает оттаивать, прежде чем сдаться окончательно и принять его обратно. После он увозил ее в долгий отпуск, давал обещания, которые, как они оба знали, не сможет сдержать, и вновь склеивал их отношения, хотя они были полны недостающих фрагментов и пусты внутри.

Однако в этот раз ничего не вышло. Отца отравили. Он винил во всем маму. Братья тоже ее подозревали. Наверное, мама решила, что с нее хватит, и вычеркнула их из своей жизни. Она отказывалась видеться с Киллианом и Хантером, когда они приезжали.

Что привело нас туда, где мы сейчас и находились.

На благотворительном мероприятии, которое организовала моя мать.

– Эшлинг, будь душкой и попроси своих братьев пойти поздороваться с мистером Арлингтоном. Он сегодня пожертвовал весьма солидную сумму нашему благотворительному обществу, и я знаю, что он уже давно пытается обратить на себя внимание Киллиана. Ему нужен совет по поводу его новой офшорной компании. – Мама резко подтолкнула меня локтем, пока мы стояли в банкетном зале «Белмура», бутик-отеля^[33] в Вест-Энде.

Зал был оформлен в стиле французского неоклассицизма: кремовые цвета, вычурные золотые люстры и лестница с золотыми перилами, достойная поста в Инстаграм^[34].