Я не общалась с Хорхе после всего. Не знала, как он себя чувствовал, что делал. Лишь изредка в гости заходила Луиза или звонила, если не могла прийти. Я ни разу не спросила у нее про Хорхе. Считала, что это неправильно. И каждый раз, когда его имя почти срывалось с губ, просыпался стыд. Имела ли я на это право после всего? Хотелось бы мне знать.

Я прикрыла глаза, пытаясь оставить эти мысли, как делала каждый день. Проще всего не задумываться, чтобы не сойти с ума. Проще притворяться, что все хорошо, что ничего не произошло.

– Можем отметить сегодня, – неуверенно проговорила я после затянувшегося молчания. Мартина лучезарно улыбнулась и передала мне Генри.

– Отлично, я позвоню Луизе, а вы пока приведите себя в порядок, – внимательный взгляд скользнул по мне, затем по Генри. – Оба.

Я только кивнула, придерживая малыша.

Я думала, что с появлением ребенка моя жизнь изменится, а на самом деле я все так же оставалась необразованной, испуганной двадцатилетней девочкой, которая не знала, как жить эту жизнь, и не знала, чему может научить своего ребенка. И, что примечательно, эта самая жизнь постоянно тыкала носом во что-нибудь дурнопахнущее.

Мне правда нравился Хорхе. Даже сейчас при мысли о нем что-то тянуло в груди. Мне бы хотелось вернуться назад, изменить все. Может быть, если бы я поступила по-другому, то ничего бы не произошло.

Но, черт возьми, жизнь просто еще раз показала мне, что я недостойна отношений, светлых чувств и простого счастья. Не создана для этого. Наверное, мой удел – огромный пласт боли, который прижимал к земле все сильнее с каждым днем. Хотя даже здесь находился светлый лучик, который заставлял меня жить, – Генри.

Уже вечером мы сидели в небольшом кафе на набережной. Из окна открывался вид на тонкую линию песчаного пляжа и море, а внутри играла тихая музыка.

Мы заняли небольшой столик в углу. Луиза держала Генри на руках. Мартина, как всегда, с бокалом просекко в руках говорила тост за тостом. А передо мной стояла кружка ароматного облепихового чая, я предпочитала молча наслаждаться вечером. Впервые за долгое время, после Хорхе, я чувствовала умиротворение, желание никуда не спешить, не убегать, а жить. Я находилась в моменте с близкими людьми, и мое сердце не хотело разорваться от ошибок, которые по своей же глупости пришлось совершить.

– Знаете, – внезапно проговорила Лу. – Думаю, Генри для нас всех маленькое солнышко, которое разгоняет тучи. Он совершенно чистый, незапятнанный болью, страхами, грехами. Для него есть жизнь, и ничего больше. Он не думает, что умереть легче, что эмоций слишком много, – конечно, она снова была права. Почему мы забываем об этом? Почему у взрослых людей появляется выбор, любить жизнь или нет? Почему мы вообще об этом думаем?

– Отличный тост! – улыбнулась Мартина. – За жизнь!

Я покачала головой, но все же подняла кружку, Лу, перехватив Генри одной рукой, взяла стакан с виски.

У меня никогда не было настоящей семьи. Видимо, потому что они ждали меня по другую сторону от закона.

Пусть теперь я не находила в серых буднях человека, который делал жизнь ярче, наполнял ее красками, показывал, что все может быть по-другому.

Я снова откинула мысли о Хорхе. Всегда трудно признавать то, что ты сам все разрушил. И трудно принять, что исправить ничего уже не сможешь.

Многое ли решает в нашей жизни лишь миг?

Я повернулась посмотреть на море. Всего на секунду бросила взгляд в окно. И в отражении увидела его, словно мираж изголодавшегося разума, который захотел снизить степень давящего в груди чувства.

Всего один момент, лишивший дара речи и заставляющий замереть с открытым ртом, позволяющий наблюдать только через отражение.

Он прихрамывал на одну ногу, на лице виднелись уже пожелтевшие синяки, а плечо он аккуратно уводил в сторону, когда кто-то проходил мимо.

Кажется, жизнь снова решила поиздеваться надо мной, потому что я не знала, как можно назвать эту встречу.

Я отвернулась от окна, не желая больше мучить себя этим видением, но сделала только хуже, потому что тогда увидела его в реальности.

Хорхе разговаривал с хостес, привычно ухмылялся, тихо посмеивался. Она улыбалась ему в ответ, качала головой и кокетливо опускала взгляд в пол.

А ведь когда-то – совсем недавно – он улыбался так мне, отпускал неуместные шутки, смущал и целовал.

Черт возьми.

И почему мне необходимо все портить?

Я схватила Лу за руку, пытаясь сделать хоть один вдох.

– Ты знала, что он будет здесь? – выдавила я, не сводя глаз с Хорхе. Луиза высвободилась из моей хватки, положила Генри в коляску.

– Не знала. – Девушка сжала губы. – А если бы знала, то не предложила бы это кафе.

И теперь я понимала почему. Рядом с Хорхе возник Лукас Санчес, от вида которого меня тут же бросило в холод.

Я зажмурилась, перед глазами полетели картинки недавнего прошлого, в носу застыл затхлый воздух ангара, в ушах послышались тихие стоны боли Хорхе. Это мой личный кошмар.