Она права, но, похоже, разум меня покинул. Я смотрю на фотографии, развешанные на стенах. Конечно, скомпонованы они искусно, но это личные фотографии. Постановочные снимки в больших рамках, на которых запечатлена Психея с тремя сестрами в тщательно подобранных нарядах, начиная с ранних лет и до недавнего времени. Все они интересны, но мой взгляд цепляют спонтанные снимки в рамках поменьше.

Психея и Персефона с заплетенными в косички волосами обнимают друг друга за плечи, а у Психеи недостает передних зубов.

Юная Каллисто держит в руках рыбину почти с себя размером, на ее лице застыла радостная, искренняя улыбка.

Все четыре девчонки в костюмах. Эвридика – фея. Каллисто – рыцарь. Персефона – ангел. А Психея – принцесса.

У меня щемит в груди. Какого черта у меня щемит в груди? Это просто фотографии. Очевидно, Психея всегда хорошо получалась на фотографиях. Она самая фотогеничная во всем этом фотогеничном семействе. Нет никаких причин, чтобы неясное чувство пронзило меня при виде фото из ее счастливого детства. И уж точно оно не должно усилиться оттого, что Деметра выставила эти фотографии в той части пентхауса, где проводят время только члены семьи.

– Эрос?

Я прихожу в себя.

– Все нормально.

– Точно? – Психея хмурит брови, в ее карих глазах застыло беспокойство. – Что-то не так?

– Все хорошо. – Должно быть. Я натягиваю на лицо обаятельную улыбку, но Психея сильнее хмурится. Точно. Она знает, что я лгу, и ее не обманешь фальшивой улыбкой. – Да все хорошо. Это к делу не относится.

– Уверен?

– Да.

Она смотрит на меня еще мгновение, но в конце концов кивает.

– Ладно, давай поторапливаться. – Она отворачивается и идет дальше по коридору, вынуждая следовать за ней.

В последний раз задержав взгляд на фотографиях, прохожу мимо. Наверное, в том, что у Психеи и ее сестер было счастливое детство, нет ничего необычного, но это Олимп. Я был воспитан борьбой за власть и научился лгать примерно в то же время, когда учился ходить. То же самое можно сказать о Елене и Персее и их брате с сестрой. Те из нас, кому повезло или не повезло родиться в семьях элиты Олимпа, с ранних лет оказались в ситуации «пан или пропал».

Особенно моя мать не терпела ошибок.

Неудивительно, что Психее легко дается доброта – в детстве она видела ее в избытке.

Она останавливается перед третьей дверью, отвлекая меня от размышлений. Я в предвкушении. Мое недолгое пребывание здесь уже дало мне столько информации об этой женщине. Ее спальня позволит по-настоящему заглянуть за кулисы. Психея открывает дверь и проходит в комнату, приглашая меня войти.

А там… бардак.

Я стою на пороге и рассматриваю груды одежды, разложенные на каждой доступной поверхности. Антикварный туалетный столик заставлен бесчисленными баночками и тюбиками с косметикой и средствами ухода за кожей и волосами.

– Ты спишь в шкафу.

– Это спальня.

– Разве? Кровати нигде не видено. Кругом только одежда.

– Замолчи. – Она проходит в глубь комнаты по узкой, не заваленной вещами дорожке. – У меня своя система.

– Настоятельно советую тебе придумать новую систему, потому что я так жить не смогу. – От одной мысли о таком бардаке, систематизированном или нет, мне становится нехорошо. Я ожидал, что в этой комнате будет царить еще более уютная и гостеприимная атмосфера. А тут настоящая свалка. Я прохожу в комнату и дотрагиваюсь до кипы одежды, которая опасно балансирует, скорее всего, на стуле. – Я женюсь на монстре хаоса.

– Тогда, полагаю, мы оба монстры.

– Мило. – Я сопротивляюсь желанию продолжить трогать ее одежду. – Но мы оба знаем, что это не так.

– Да-да, ты самый большой и самый жуткий монстр. Не отвлекайся. – Она скрывается за дверью и возвращается оттуда с огромным чемоданом. Снова уходит – и выносит несколько сумок, похожих на те, в которых хранят осветительное оборудование. Она сует их мне в руки. – Подержи, пожалуйста.

– Я видел фотографии твоей спальни. На снимках она так не выглядит. – Сколько бы я ее ни дразнил, кровать хламом не завалена, но это не та кровать, которую я видел на фото.

– А, да. – Психея бросает на нее чемодан, затем начинает перебирать груды одежды и кидать туда вещи. – Я пользуюсь спальней Персефоны. Она аккуратистка, да и обстановка в ее комнате выглядит эстетично. К тому же она никогда не публиковала фотографии интерьера нашего дома.

Смотрю, как еще три платья летят в чемодан, из которого разноцветные ткани уже вываливаются через край, и у меня иссякает терпение.