Но все же Патрокл есть Патрокл, поэтому он колеблется.

– Ты не против?

Не знаю. Чувствую, словно я в свободном падении. Одно дело знать, что по уши погрязла в запутанных отношениях. Но совсем другое… Не понимаю, что здесь происходит. Но прерванный оргазм заявляет о себе так же сильно, как и потребность сбежать от себя. Разве не надеялась, что это случится? Надеялась. Но не ожидала, что все произойдет именно так, хотя такой вариант развития событий не был за гранью возможного, когда я убедила Патрокла прикоснуться ко мне и заставить меня кончить.

Смотрю на Ахиллеса и – ух ты! – пускай его улыбка не касается глаз, но он смотрит на нас, будто на пиршество, которое подано ради его удовольствия, и он не знает, с чего хотел бы начать. Я содрогаюсь. Того, что сделано, уже не вернуть. Быть может, это отговорка, но мне все равно. Не хочу останавливаться. Хочу броситься вперед и посмотреть, что будет дальше.

– Не против.

– Если передумаешь…

– Да твою мать, она же сказала, что не против. Даже я вижу, что она вот-вот кончит. Продолжай.

Патрокл поворачивает голову и сердито смотрит на Ахиллеса.

– Зрителей должно быть видно, а не слышно.

– Не придумывай.

– Джентльмены. – Жду, когда они оба посмотрят на меня. Не могу унять дрожь. Я готова кричать от желания, а они препираются, как старая супружеская пара. – Если собираетесь спорить, идите в гостиную, и я сама доведу начатое до конца.

Ахиллес издает смешок, а Патрокл отвечает одной из своих кротких улыбок, которые начинают мне так нравиться. Он не дает мне возможности решить, блефую я или нет. Просто наклоняется и продолжает ласкать мой клитор языком в том же темпе, в котором почти довел меня до оргазма, пока нас не прервали.

– О черт.

– Сними майку, принцесса. Если вознамерилась устроить шоу, делай это как следует.

Я не думаю. Подчиняюсь, снимая верх пижамы, пока Патрокл ласкает меня, будто мы были любовниками уже много лет, а не меньше часа. Мне удается высвободиться из злосчастной майки, и я бросаю ее в Ахиллеса. Он ловит и задумчиво пропускает шелковую ткань между пальцами, но не отводит от нас взгляда.

А взгляд Патрокла грозит меня воспламенить. Уверена, что потом меня будут терзать противоречивые чувства из-за того, что стала пешкой в игре этих мужчин. Но сейчас так близка к оргазму, что мне наплевать на все, кроме прикосновений языка Патрокла к моему клитору. Так близко… Так чертовски близко… Сжимаю свою грудь ладонями, прищипывая соски, а он подводит меня все ближе и ближе к оргазму. И прежде было невероятно хорошо, а теперь, когда Ахиллес за нами наблюдает… Это не описать словами.

Никогда не делала ничего подобного. Ох, я люблю экспериментировать в сексе, но за прошедшие годы доверяла считаному количеству людей. То, что я дочь Зевса, означает, что любого, кого застукают в моей постели, ждут чудовищные последствия. В Олимпе любят притворяться прогрессивными, но это не касается культа непорочности, который распространен в высших кругах. Поэтому я никому не доверяла настолько, чтобы позволить наблюдать со стороны. Им бы не составило труда снять все на камеру, когда отвлекусь, а потом…

Патрокл поворачивает голову и покусывает мое бедро.

– Перестань так напряженно думать.

– Значит, ты плохо справляешься со своей задачей, – ворчит Ахиллес и вытягивает ноги. – Два пальца.

Едва улавливаю его слова, когда Патрокл отпускает мое бедро и вводит в меня два пальца. Он несколько раз меняет угол, ищет… ищет. А потом улыбается.

– Вот она. – И водит пальцами по точке G. Черт возьми, а это было быстро.

Мое тело млеет, и ощущения лишь усиливаются оттого, что он выполняет указания Ахиллеса. Я смотрю на него, но его взгляд прикован к Патроклу, а глаза прищурены.

– Теперь клитор. Заставь ее кончить громко и грязно.

Патрокл снова подчиняется, возвращаясь к моему клитору. От прикосновения его пальцев к точке G и языка к клитору…

– Черт! – Я кончаю, выгибая спину и упираясь ногами в матрас. Патрокл не двигается, не останавливается, а продолжает ласкать меня, продлевая оргазм…

– Не останавливайся, – рявкает Ахиллес.

Я вскрикиваю. Почти кричу. Напряжение нарастает, а потом что-то во мне поддается, и я кончаю прямо на руку Патрокла. Только после этого он замедляет прикосновения и успокаивает меня. Я могу лишь смотреть на него и вздрагивать. Оставив последний долгий поцелуй на моей киске, он поднимает голову.

Тихий смех Ахиллеса привлекает наше внимание. Его поза расслаблена, но огромный член, выпирающий под тканью штанов, подсказывает, что он создал обманчивое впечатление. Я смотрю на него, а он грубо сжимает член и улыбается.

– Хорошее начало.