– Уже лучше. – Она прячет ноги под одеяло. Так она выглядит более юной, более уязвимой. Больше похожей на девчонку, которую я когда-то знал. Но не представляю, как с этим быть. Мне хочется заключить ее в объятья и защитить, но знаю ее достаточно хорошо, чтобы понимать: она этого не позволит. Честно говоря, меня удивило, что Ахиллесу удалось уговорить ее остаться в его номере. Наверное, он настоял, пока она находилась в смятении. У него это хорошо получается.

– Здесь ты в безопасности. Мы никому не позволим к тебе притронуться.

– Да, мне так и показалось. – Елена вздыхает и смотрит на меня. – Ты на меня обижен.

– Зачем мне на тебя обижаться? – Слова вырываются слишком быстро и резко.

Ее улыбка становится печальной, подернутой горечью.

– Из-за того, что я переспала с Ахиллесом.

– У нас с ним свободные отношения. – И снова правильные слова. И вновь неверный тон.

– Я говорила себе то же самое, но это не означает, что я была права. – Она кутается в одеяло, но не отводит от меня взгляда. Я уважаю ее за это, хотя смог бы мыслить яснее, если бы она не смотрела на меня. – Я не собиралась этого делать, но намерения значения не имеют. А только действия. Прости.

Они оба просят прощения, будто это меняет произошедшее, и у меня возникает чувство, что они сделали бы это снова, если бы позволили обстоятельства. Почему нет? Они не совершили ничего плохого и не нарушили никакую договоренность. А я дурак, запутавшийся в чувствах к женщине, которую едва знаю. Я никогда не реагировал на секс Ахиллеса с другими людьми так, как реагирую на его связь с Еленой. Проблема во мне, а не в них.

Эта мысль кажется разумной.

Но произношу я совсем другие слова.

– Что не помешает тебе сделать это снова.

Она моргает.

– Не собираюсь больше трахаться с Ахиллесом.

– Ты и в первый раз не собиралась.

– Ты меня поймал. – Она теребит край одеяла. Я впервые вижу, как Елена нервничает. – Он действует на нервы, правда?

Пытаюсь не раздражаться, но ничего не могу поделать. Черт, я сейчас сам не свой.

– Такое за ним тоже водится.

– Да. – Выражение ее лица становится задумчивым. – Не хочу причинять тебе боль, Патрокл. Никогда не хотела. Я очень, очень постараюсь больше не бросаться на член Ахиллеса.

Качаю головой и иду к окну. Ахиллес прав, его невозможно надежно закрыть. Оно большое, и хотя возле него нет ограды, наемнику будет несложно забраться на противоположную крышу и застрелить Елену через стекло. Я задергиваю шторы.

– Сегодня ночью ты в безопасности. Будем надеяться, что завтра мы что-то выясним.

– Зачем ты это делаешь?

Поворачиваюсь к ней.

– Что именно?

– Это. – Она обводит рукой комнату. – Я огромная проблема, вставшая между тобой и Ахиллесом, и это достаточно веская причина, чтобы держать меня подальше от вас обоих. К тому же мы все соревнуемся за титул Ареса. В твоих интересах позволить наемнику испугать или устранить меня. Так зачем ты мне помогаешь? Не потому же, что мы когда-то были друзьями. Зачем ты пытаешься создать у меня ощущение безопасности, если это противоречит твоим целям?

Чертовски хороший вопрос. Будь я более безжалостным, возможно, именно так и поступил. Не хочу причинять Елене вред. Не хочу, чтобы она боялась. Ахиллес всегда обвинял меня в чрезмерном добросердечии, и оно еще никогда не выражалось настолько очевидно. И хотя мне больно находиться рядом с ними обоими, видеть их связь, не могу причинить ей боль, чтобы уберечь свои чувства.

– Я не готов стоять и смотреть, как других держат в страхе, лишь бы достичь своих целей.

– Наивно, тебе так не кажется?

Я смотрю на нее. Она не язвит. Задает серьезный вопрос.

– Всегда есть другой способ.

– Даже если есть другой способ, порой проще быть плохим парнем, чтобы в будущем избавить себя от неприятностей. – Она не отводит взгляда. – Ты очень умен. Наверняка просчитал все возможные варианты развития событий. Если я дойду до финального испытания, тот, кто одолеет меня, навсегда станет мне врагом. Если это будешь ты или Ахиллес, это поставит под угрозу вашу возможность эффективно исполнять обязанности Ареса. Разумеется, ты думал об этом.

Думал. Не знаю, почему меня удивляет, что она тоже об этом думала. Он доказала, что столь же умна, сколь и амбициозна. Но все же странно слышать, как мне озвучивают мои же мысли. Прокашливаюсь.

– Всегда есть другой способ, – повторяю я.

– Но…

– Ложись спать, Елена. Уверен, завтра у Беллерофонта уже будет информация.

Кажется, что она станет спорить, но в конце концов она сбрасывает покрывало и ложится под одеяла. Ее черная пижама… Охренеть. Мне не стоит смотреть, но не могу оторваться. На шортах по бокам сделаны разрезы, которые открывают ее бедра. А майка едва прикрывает самое главное, обнажая подтянутый живот и так облегая грудь, что кажется, она вот-вот выскочит. Елена не пытается выглядеть соблазнительно, но соблазн ощущается в каждом ее движении.

Резко отвожу взгляд. И что, черт возьми, делаю? Пялюсь на нее после того, как она пережила такое. После того, как она спала с Ахиллесом. Она мне не предназначена, никогда не была.

– Патрокл?