Нерешительность в ее голосе заставляет меня прийти в себя. Я беру себя в руки и смотрю на нее с опаской. К счастью, Елена накрылась одеялом, подтянув его до подбородка. Я расслабляюсь.

– Да?

– Здесь огромная кровать, и ты заставляешь меня нервничать, стоя там. Можешь сесть или лечь?

Я почти выбираю кресло возле окна. Подхожу к нему, а потом мой мозг начинает перебирать возможные причины, почему Елена могла предложить мне лечь с ней в кровать. Отметаю самые нелепые: она не собирается устроить мне засаду или соблазнить. Скорее всего, причина в том, что она все еще напугана, и моя близость сможет ее успокоить.

Стараюсь не вдумываться в ее просьбу. Она уже доказала, что умна и расчетлива. Логично, что она верит, будто один из людей Афины не захочет ее смерти, даже если он ее противник в состязании. Вот и все.

Все же…

– Ты уверена?

Она кивает и, протянув бледную руку, хлопает по кровати рядом с собой.

– Пожалуйста.

Осторожно сажусь на это место и прислоняюсь спиной к изголовью. Кровать достаточно большая, чтобы в ней поместились мы оба, а может, и Ахиллес тоже… Замираю. Нет. Развивать эту мысль – большая ошибка. Но меня удивляет, когда Елена пододвигается ближе, почти прижимаясь ко мне. Я лежу поверх одеяла, а она под ним, но все равно ощущаю тепло ее тела. А может, у меня внезапно разыгралось воображение.

Прокашливаюсь, отчаянно желая сосредоточиться на чем-то другом и не думать, что мы с Еленой Касиос лежим в одной постели. Я исполняю обязанности ее личного телохранителя. И должен думать, как обеспечить ей безопасность, а не о том, как хорошо она выглядит в своей маленькой сексуальной пижаме.

В отчаянии говорю единственное, что приходит на ум.

– Кто может желать тебе смерти?

– Могу назвать несколько человек. – Она что, пододвинулась ближе? Не уверен. Мне плохо видно ее лицо из-за тени, которую отбрасывает стоящая позади нее лампа. – Никто не рад, что я участвую в турнире. К тому же мы серьезно допускаем, что меня хотели убить, а не напугать, чтобы я отказалась от дальнейшего участия.

Готов возразить, но она права.

– А ты подумала отказаться?

– Черта с два. У меня не появится другого шанса стать кем-то и не быть наградой, которую передают из рук в руки. Если стану Аресом, всем придется воспринимать меня всерьез.

Знаю, что Ахиллес думает о Елене и ее волшебной жизни, но меня внезапно настигает осознание, как же ужасно не иметь власти над собственной судьбой. Несмотря на наше происхождение, мы с Ахиллесом снова и снова делали свой выбор. Никто не пытался женить нас силой, чтобы скрепить какой-то союз, и не отказывался признавать, что у нас есть другие достоинства, помимо внешности.

– Полагаю, алмазная клетка остается клеткой.

– Да, – произносит она почти шепотом. – Патрокл?

– Ммм?

Мимолетное колебание. Когда она заговаривает снова, ее голос звучит тихо и устало, совсем не так, как у пылкой женщины, с которой я имел дело до этого момента.

– Я правда не хотела, чтобы у нас с Ахиллесом все вышло из-под контроля. Я… ты мне нравишься. Всегда нравился. Я бы никогда намеренно не причинила тебе боль. Просто… – Она издает горький смешок. – Становлюсь безрассудной, когда мне больно, и я чувствовала себя уязвимой после того, как… Если бы ты не остановил беговую дорожку, я бы, наверное, бежала до потери сознания. Это не оправдывает моего поступка, но мне правда очень жаль.

Не знаю, что должен на это ответить, но уверен, Елена не открывается кому попало, поэтому не могу оставить ее признание без ответа.

– Знаю, ты не хотела причинить мне боль. – Глупо, но все, чего хочу, это утешить ее и обнимать, пока дрожь не пропадет из ее голоса. Я должен цепляться за свою злость, но кажется, на это сейчас нет сил. Я откидываюсь на изголовье кровати и закрываю глаза.

– Все нормально, Елена. У нас все хорошо.

– О, хорошо. – Ее голос звучит тише, будто она засыпает. – Забавно, что… Я хочу переспать с тобой. Ахиллес мне даже не нравится. Почти. – Она зевает. – Но на тебя я бы с радостью залезла.

Во мне разгорается желание, настолько сильное, насколько и неуместное. Знать, что влечение, которое испытываю к ней, взаимно… Это имеет значение? Ахиллес должен быть первым в списке моих приоритетов. Даже если я не был для него важен, когда он трахнул Елену.

Когда в последний раз брал что-то (кого-то) просто потому, что хотел этого, не беспокоясь, как он к этому отнесется? Из нас двоих именно он эгоистичный, дерзкий, готовый отдать свое сердце любому, кто ему понравится. Да, какую-то часть себя он хранит для меня и только для меня, но когда я развлекался с другими людьми, это всегда происходило ради минутного удовольствия, а не поиска связи.

Я ощущаю связь с Еленой. Не знаю, это лишь вожделение или нечто большее. До этого момента не решался это выяснить. Но Ахиллес первым спустил курок. Не может же он винить меня, что я сделал такой же эгоистичный выбор, как и он…

Резко вздыхаю и гоню мысли прочь.