Я заметила нескольких человек, следовавших за нами, и Костас признался, что это телохранители. Однако я все равно не могла удержаться и часто оглядывалась по сторонам. Может, все же это не слишком хорошая идея. Однако мы продолжили идти к пляжу. Вероятно, после года в плену мне понадобится время, чтобы почувствовать себя действительно свободной.

Костас попросил служащих установить для нас шезлонги и зонтики. Как только я постелила одеяло, он опустил на него Зои. Мы наблюдали, как она доползла до края и потянулась к песку. Сжав в кулаке пригоршню, она хотела было засунуть все в рот, но Костас вовремя ее перехватил, удержав от необдуманных действий.

— Нет-нет, agapiménos, — мягко произнес он. — На вкус это ужасно.

Зои в замешательстве нахмурилась, и Костас рассмеялся. Звук выглядел таким беззаботным. Это было так не похоже на моего мужа. Отцовские инстинкты, очевидно, пробуждали в нем все самое лучшее. Зои стоило только посмотреть на него, и муж смягчался буквально на глазах.

— Такая любопытная, совсем как твоя мать, — он пальцем коснулся ее носа, и Зои захихикала.

Схватив его телефон с одеяла, куда Костас положил его, сбросив рубашку, я нашла в камеру и сфотографировала их. А когда Костас наклонился и поцеловал Зои в щеку, сделала еще один снимок.

Я даже не понимала, что заплакала, пока Костас не глянул на меня и не нахмурился.

— Что такое?

— Ничего, — я вытерла слезы. — Все чудесно, — я шагнула ближе к двум людям, которые стали для меня целым миром. — Пока мы торчали в том доме, я каждый день воображала, что будет, когда ты найдешь нас. Но воображение не отдавало должного этому моменту. Видеть, как ты обнимаешь нашу дочь — это гораздо больше, чем я когда-либо мечтала.

Открыв только что сделанные фотографии, я вдруг заметила татуировку, на которую сперва не обратила внимания.

— Это что-то новенькое, — отметила я. Снова отложив телефон на одеяло, я подошла к мужу и склонилась, чтобы получше рассмотреть.

— Я сделал ее через несколько месяцев после твоего исчезновения, — произнес Костас. На татуировке был треснувший гранат, а внутри ярко-красные бусины… нет, не бусины. Семена граната. — Я думал, что ты ушла от меня, — признал он, и я выпрямилась.

— Что?

— Мы ссорились в утро твоего исчезновения. И я думал, что ты решила меня оставить.

Я снова посмотрела на рисунок. Я была почти уверена, что семена символизировали Прозерпину — меня — поскольку были призваны держать ее в Подземном мире, но…

— А что означает сам гранат?

— Мой мир разлетелся на куски, — Костас судорожно сглотнул. — В тот день, когда ты пропала, весь мой мир буквально взорвался.

После этих слов я еще сильнее полюбила своего мужа.

Весь день мы играли на песке или плавали в море. Даже заказали обед на пляж. И только когда Зои так устала, что стала закрывать глаза, мы вернулись на виллу.

Уложив дочку в новую кроватку — да, пока мы были на пляже, мой сумасшедший муж как-то умудрился заказать детскую мебель — я пошла в кабинет Костаса, он как раз с кем-то разговаривал. Я вдруг вспомнила, как он трахал меня на своем столе, и захотела повторения. Мы так долго были порознь. Теперь я желала проводить с ним все свое время. Создать новые яркие воспоминания, чтобы отправить на задний план все то, что произошло с нами за прошлый год.

Заметив меня в дверях, он резко оборвал разговор.

— Это было грубо, — пошутила я. — Тот, с кем ты разговаривал, не будет удивляться, почему ты сбросил вызов? — я неторопливо подошла к нему, а Костас раздвинул бедра, чтобы я встала между ними. Он все еще был в плавках, даже без футболки, и я улучила момент, чтобы отложить в памяти каждую рельефную мышцу, каждую татуировку на его теле, включая ту, что он сделал, пока меня не было.

— Я же босс, — отозвался он, проведя ладонями по моим бедрам. — И ни перед кем не отчитываюсь.

— А как же я? — спросила я кокетливо.

Костас грубо ущипнул меня за соски, чьи твердые вершины хорошо просматривались сквозь тонкий материал топа от купальника. По телу прошла волна дрожи от удовольствия.

Муж поднял меня и усадил на стол, даже, казалось, не обратив внимание на шелест бумаг, оказавшихся подо мной.

— Наши отношения не имеют ничего общего с бизнесом, — произнес он, отодвигая материал в сторону. Склонившись, он обхватил губами мой сосок, и от прохлады его дыхания у меня по спине побежали мурашки. — Но да, zoí mou, тебе я всегда буду все рассказывать, — он прикусил мой сосок, а потом вытащил язык и лизнул его, продолжив пощипывать и тянуть пальцами другой. Когда я низко застонала, дернув его за растрепанные волосы, он посмотрел на меня с порочной усмешкой. — Может, мне и немного известно о замужестве, но одну вещь я знаю наверняка…

Костас стащил с меня трусики вниз по ногам, отбросив их на пол, а я пошире раздвинула ноги, чтобы открыть ему доступ.