— Ты сбиваешь с толку, совсем как твоя мать, — проворчал я, но улыбнулся.

Через пару мгновений вошла Талия. С растрепанными волосами, просвечивавшими через тонкую футболку идеальными сосками и обнаженными ногами, выставленными напоказ, она принесла бутылочку.

— Просто сногсшибательна, — прошептал я Зои. — Вы обе губительно действуете на плохих парней.

Талия усмехнулась и протянула мне смесь, а потом забралась на кровать, неосторожно показав мне обнаженную киску, сверкнувшую под футболкой.

— Это снаружи ты плохой. Здесь же ты теперь папочка, — Талия склонилась и поцеловала меня. — И для справки: он хороший парень. 

Талия

Счастливый лепет дочери где-то рядом пробудил меня от глубокого сна. Я открыла глаза и увидела Зои, лежавшую на спине. Она задрала ноги кверху и запихнула кулак в рот. Сторона Костаса пустовала, но за место него там устроилась целая дюжина подушек, прикрывая Зои. Я улыбнулась, представив, как Костас сооружал эта баррикаду, надеясь удержать дочь в постели. Он не знал, что она прекрасно ползала и могла перебраться через подобное препятствие, если бы захотела.

— Ты проснулась, — в спальню вошел Костас, явно недавно принявший душ, гладко выбритый и одетый в один из своих строгих костюмов. «Боже, какой же у меня сексуальный муж». Заметив его, Зои сползла с кровати, перевернулась на живот и поползла к нему. Глаза Костаса расширились, а я рассмеялась.

— Да, она отлично ползает, — я кивнула в сторону импровизированной стены. — Это бы ее не остановило, но хорошая попытка, — я вытянула руки над головой. Впервые за целый год я ощутила себя отдохнувшей. Прошло слишком много времени с тех пор, как я чувствовала себя в достаточной безопасности, чтобы позволить себе спокойно заснуть. — Я так хорошо спала, — вслух призналась я Костасу, и он по-мальчишески улыбнулся.

— Я тоже.

— Я скучала по этой кровати, — пошутила я, и он добродушно рассмеялся.

— Только по ней?

— Нет, — призналась я. — Еще мне не хватало тебя, лежащего рядом… Как жаль, что ты уже встал к тому времени, как я проснулась, — я игриво надула губы.

— У меня выдалось напряженное утро, — произнес он, поднимая Зои. Дочурка хотела снова потаскать его за щетину, но поскольку ее больше не было, она просто провела рукой по его щеке.

— Есть новости? — я тут же села, внезапно осознав, что ощущение безопасности было всего лишь иллюзией.

— Пока нет, — отозвался Костас. — Но я перекрыл доступ Ариса ко всем нашим счетам, так что у него ничего не осталось, кроме собственной карты, которой он не сможет воспользоваться, не оставив следов. В любом случае, больше у него нет доступа к фондам Димитриу, — он глянул на Зои, снова запихивавшую в рот свой кулак.

— Она голодна, — я поднялась с кровати и взяла ее бутылочку. Как только приготовила смесь, тут же забрала Зои у Костаса и села с ней в кресло у окна, чтобы покормить. — А что обо всем этом говорит твой отец? — я знала, что он меня недолюбливал. Использовал, чтобы отомстить моему отцу за измену его жены, но когда все перевернулось, мой брак с Костасом превратился в реальный.

— Отец мертв, и вся империя теперь перешла ко мне. У него больше нет права голоса.

Я вскинула голову, посмотрев на Костаса, но муж не смотрел в мою сторону. Он просто стоял и небрежно просматривал что-то в телефоне, будто только что и не сообщал мне о смерти отца.

— Что? — шокировано спросила я. — Твой отец умер? — когда муж так и не поднял взгляд от телефона, я продолжила: — Костас, посмотри на меня, — он поднял глаза от экрана. — Отвлекись на две чертовы секунды. Когда это произошло? Странно, Арис не упоминал об этом. Он вообще в курсе?

Костас сунул смартфон в карман, наконец, уделяя мне все свое внимание. Я услышала, как его телефон завибрировал, но муж и не подумал его вытаскивать.

— Говоришь так, будто все еще волнуешься о том, что Арис может почувствовать…

— Не говори глупостей, — я свирепо глянула на него. — Просто весь прошлый год Арис любил разглагольствовать если не о тебе, то об отце. Он был одержим идеей раздавить его. Когда Арис узнает, что того уже нет, то потеряет цель, — я инстинктивно осмотрела комнату. Если Арис больше не сможет сосредотачиваться на уничтожении отца, то перейдет к Костасу.

— Он не тронет тебя, — рыкнул Костас. — Я убью его, как прикончил и отца. Только, в отличие от кончины папы, его смерть не будет быстрой и безболезненной. Ариса я буду убивать медленно. Он прочувствует каждую унцию гребаной боли, с которой мы жили на протяжении года, когда он забрал тебя и нашу дочь.

«Вот дерьмо! Он убил своего отца? Что, черт побери, здесь произошло, пока меня не было?»