Я почувствовал, как она улыбнулась, а потом Талия стала покачивать бедрами в такт тому, как я растирал ей клитор. Когда с ее губ стали слетать сладкие стоны, я понял, что она приближается к пику наслаждения вместе со мной. Я ущипнул ее клитор, как она любила, и в награду ощутил, как по телу жены побежала дрожь. Не выдержав, Талия, наконец, бурно кончила, простонав мои имя. Безумная и дикая манера, с которой она пришла к оргазму, была столь возбуждающей, что довела меня до крайности. Я склонился вперед и впился губами в ее шею, принявшись посасывать кожу, когда мои яйца напряглись. Вогнав член еще глубже, я наполнил ее сдерживаемой весь год спермой.
Талия обвила руками мою шею, прижимая меня к себе, а я уткнулся носом ей в плечо, вдыхая аромат пота после секса и чего-то неуловимого, присущего лишь моей жене. Облизав соленую кожу, я прикусил ее, чтобы оставить след, и ощутил, что член снова затвердел внутри нее, будто мне лет на пятнадцать меньше, чем в действительности.
Черт.
Именно так на меня действовала Талия.
Поднявшись с ней на руках, я отбросил приспущенные брюки и скинул обувь. Талия держалась, с благоговением осыпая меня поцелуями, пока я нес ее в нашу постель, чтобы отплатить тем же. Как только мы повалились на кровать — где нам было самое место, черт побери — я впился поцелуем в ее губы. Талия помогла мне сорвать рубашку, а потом я медленно стал двигаться внутри нее.
Мне хотелось ею любоваться.
Смотреть на нее гребаную вечность.
Следующие часы мы поддразнивали друг друга, пробовали на вкус и занимались любовью. Я не мог держать свой член от нее подальше. Под конец мы были мокрыми от пота, грязными и чертовски уставшими. И по-прежнему не могли оторваться друг от друга. Только когда мы приняли душ, и я снова уронил Талию на кровать, нас вырвали из тумана нашего секс-марафона.
— Па-па-па-па-па.
Детский лепет в соседней комнате согрел мне душу.
— Я принесу ее, — фыркнул я, натягивая первые попавшиеся боксеры. Талия потянулась к комоду, чтобы взять и надеть мою футболку, а я отправился за нашей дочерью.
Когда я включил свет, Зои уставилась на меня широко распахнутыми голубыми глазами. Боже, она действительно была совершенной. Я подошел к ней, вытащил из кроватки и прижал к себе, вдыхая запах ее волос.
— Я люблю тебя, agapiménos[2], — прошептал я. — И я убью того ублюдка, который украл от меня тебя с мамой.
Я подумывал рассказать обо всех тех ужасных способах, которыми буду его пытать, но потом понял, что так не должен поступать хороший отец. Так бы сделал мой. Но я не он.
Неся ее в комнату, я улыбнулся, заметив, как удобно Талия устроилась на нашей постели. Жена была неотразима даже с мокрыми и гладкими волосами. Ее губы все еще горели от поцелуев. А на коже уже стали проявляться отпечатки моих рук и губ.
Я сел на кровать и уютно устроил малышку между нами, а потом лег на бок и подложил руку под голову. Мне оставалось лишь любоваться этим чертовски милым ребенком, которого мы с Талией сотворили. Жена повторила мою позу и гордо улыбнулась нашей дочери.
Арис — мой гребаный брат — отнял у меня все это.
Он только и мог, что отнимать и отнимать, и снова отнимать.
«Нет, больше я ему этого не позволю».
Как только отыщу его — а я это сделаю — то отвечу тем же.
Заберу кожу. Волосы. Зубы. Органы.
Отберу все, пока, наконец, у него ничего не останется.
Неожиданная пощечина стерла все кровожадные мысли. Маленький ангел с голубыми глазами и темными волосами снова хлопнул меня по щеке, словно пытаясь потрогать. Наклонившись, я позволил ей продолжить издевательства. Зои тут же вцепилась мне в щеку и потянула к своему рту.
— Она голодна? — спросил я, потому что совсем ничего не знал о детях.
— У нее режутся зубы, так что возможно. Или же ей просто любопытно. Обычно она плачет, если хочет, чтобы ее покормили.
— И что же мне делать? — хмыкнул я. — Черт, а у нее хорошая хватка.
Талия рассмеялась и принялась отцеплять от меня крошечные пальчики.
— Ну, для начала не предлагай ей свое лицо в качестве игрушки, которую можно пожевать.
Зои поморщилась и недовольно вскрикнула.
— Но ей это нравится, — возразил я.
— А еще ей нравятся волосы, одеяла и футболки.
Я улыбнулся дочке.
— Не слушай мамочку. Можешь и дальше жевать мое лицо, если тебе так нравится.
Зои что-то заворковала и принялась извиваться, пытаясь снова схватить меня. Я протянул ей большой палец, и она тут же схватила его, попытавшись засунуть в рот.
— Я сделаю ей бутылочку, — со смешком проговорила Талия.
Когда она вышла, я стал разглядывать свою девочку. Как же так вышло, что еще утром я убивался от отчаяния и душил отца маминой подушкой, а пару часов спустя ко мне вернулась моя жена, вместе с ребенком, о существовании которого я даже не знал? Я боялся моргнуть, чтобы вдруг проснуться и понять, что все это было проклятым сном.
Малышка, тем временем, шлепнула меня второй рукой.