Ну, ладно, сладкое для Костаса. Безумие, как быстро он стал всем моим миром, и не потому, что мне пришлось выйти за него. Причина крылась во вспыхнувшей внутри меня любви. Проблема же была в том, что хоть я и не знала, взаимны ли мои чувства к Костасу, он желал владеть каждой моей частичкой. Я полностью принадлежала мужу и боялась, что произойдет, когда не смогу поставить его на первое место. Когда буду больше не в силах отдавать ему всю себя. Костас все еще будет хотеть меня? Посчитает ли достаточным то, что я смогу ему предложить? Или он поступит так же, как мой отец и уйдет? От этой мысли меня затошнило.

— Из тебя выйдет самая сумасшедшая леди Макбет, — произнесла Пенелопа, садясь рядом со мной. Когда я подняла на нее взгляд, она нахмурилась. — Что такое?

— Ничего, — я качнула головой. — Все в порядке.

— Нет, это не так, — стала настаивать она. — Ты плачешь, — протянув руку, Пенелопа смахнула с моей щеки слезу, о существовании которой я даже не догадывалась. — Поговори со мной.

После этих слов у меня внутри будто рухнула плотина, сдерживающая поток эмоций, и я выпустила на волю все мысли и чувства, больше не сдерживаясь. Пенелопа обнимала меня и слушала, пока я изливала ей свое сердце. Она молчала, пока я рассказывала ей обо всем, что чувствовала, как сильно скучала по дому и семье, особенно по маме. Когда поток слов иссяк, Пенелопа крепко меня обняла.

— И что нужно, чтобы ты снова пришла в норму? — спросила она.

— Я-я думаю… — отозвалась я после минуты раздумья и даже икнула сквозь слезы. — Думаю, что просто хочу увидеть маму, — мы обе рассмеялись от того, как по-детски это прозвучало.

— С мамами действительно становится лучше, — согласилась Пенелопа.

Поднявшись, я утерла слезы с лица.

— Пойду в туалет и умоюсь. Спасибо, что выслушала. Честно говоря, наверное, мне просто нужно было выплакаться, — я снова фыркнула, сдерживая смех, и Пенелопа тоже усмехнулась.

Схватив сумочку, я кинула в нее телефон, а потом прошла через боковые двери возле сцены, ведущие к туалету. Там поставила сумку возле раковины и смочила бумажное полотенце, начав промакивать глаза, пока не перестала быть похожей на енота.

Оставив вещи, я пошла в первую же кабинку, чтобы справить нужду, но тут услышала, как распахнулась дверь туалетной комнаты.

— Талия! — раздался мужской голос. — Ты здесь?

«Арис? Что, черт возьми, он здесь делает?»

Открыв дверцу, я увидела, что он стоял прямо передо мной.

— Мы должны уходить, немедленно.

— Что? Почему? — растерялась я.

Схватив меня за руку, Арис вытащил меня из кабинки и тут же из самого туалета.

— Объясню все в машине. Меня послал Костас. Возникла кое-какая угроза, и ему нужно, чтобы ты была в безопасности.

— А как же Майкл и Тэдд? — у меня голова шла кругом.

— Они и представляют угрозу, — отозвался Арис, распахивая дверь с боковой стороны здания. Что-то здесь было не так.

— Арис, подожди! — воскликнула я, но он не сбавил шаг. Попытавшись нащупать телефон в кармане, я поняла, что тот все еще в сумочке… в туалете. Дерьмо! — Арис, я хочу поговорить с Костасом, — потребовала я, но тот меня проигнорировал. Когда я стала упираться ногами в траву, отказываясь следовать за ним, Арис развернулся и выхватил пистолет.

— Садись в чертову машину, Талия, — сказал он.

Я тут же приложила руки к животу, испугавшись не только за себя, но и за нерожденного ребенка.

— Ладно, — произнесла я. — Хорошо, только, пожалуйста, не стреляй в меня.

Всю дорогу я думала только о том, что, скорее всего, больше никогда не увижу Костаса и не поговорю с ним. Последние сказанные ему слова вырвались у меня в гневе. Он написал, что скучал, а я так и не ответила. Костас даже не узнает, как сильно я его люблю и что беременна. 

Костас

Трехчасовой перелет из Ираклиона в Салоники дался мне нелегко. Оказавшись запертым в своем частном самолете, не имея под рукой ничего, кроме заполненного бара и кипящей внутри ярости, я готов был сойти с ума. Мне хотелось приглушить мысли, но что-то не давало мне покоя. Нечто, для чего нужно сохранять ясную голову. Словно разгадка была прямо передо мной, а я никак не мог ее увидеть.

«Арис».

Словно он имел к этому какое-то отношение. Но брат боялся меня. В глубине души я это знал. Он с готовностью переспал бы с моей женой, просто чтобы показать, что мог, однако никогда бы не убил ее. К тому же Арис просто не мог целый год прятать от меня Талию. Я видел его каждый день. Бывало и целые дни мы проводили вместе. Если бы он скрывал от меня что-то столь значительное, как Талия, я бы узнал.

Разве нет?

Когда жену похитили, я был ослеплен желанием найти ее. Позже яростью, что так и не мог разыскать. Теперь же топил горе в чертовом алкоголе. Алкоголе, который Арис подливал мне каждый раз, когда оказывался рядом.