Не думай о нем.

Подумай о героине.

Подумай о чем-нибудь еще, блядь!

— Дюбуа, — раздраженно зову я, открыв глаза. — Мне нужны наркотики.

На этот раз его взгляд уже не пугает. Вместо этого я вижу там жалость. Ненавижу этот взгляд.

— Он позаботится о вас достаточно скоро, мисс.

После мытья Дюбуа заставляет меня пойти в душ. Капли, попадая на раненую задницу, причиняют боль, но она помогает притупить туман от наркотиков, которые Бракс дал мне до этого. Я ненавижу ясность, которую чувствую. Незамутненный кайфом мозг тут же сосредотачивается на моей паршивой жизни. И я ненавижу это. Поворачиваясь под душем, позволяю воде падать на саднящую кожу в том месте, где он бил меня. Это отгоняет любую мысль прочь и дает мне сфокусироваться на боли. Я всхлипываю.

Сосредоточься на боли, Джессика.

Вода прекращает литься, и кто-то заворачивает меня в мягкое, плюшевое полотенце. Не нужно поднимать взгляд, чтобы понять, что это он.

Обидчик.

Странный.

Брэкстон Кеннеди.

Хочу сказать ему, что он сукин сын, что мне не нужны его наркотики или деньги, но это было бы ложью. Это лучшая возможность из тех, что появлялись у меня за шесть этих гиблых лет. Я не могу отказаться, особенно теперь, когда дурманящий героин находится в пределах досягаемости.

От банана, что съела ранее, меня тошнит, и я вырываюсь из его объятий, забегая в туалет. Пока меня рвет, я с благодарностью чувствую тепло рук, убирающих мои чистые, влажные волосы от лица. Единственная пища, что я ела в течение нескольких дней, выходит из моего тела, и я ужасаюсь звукам, исходящим от меня. Бракс не предлагает никаких слов утешения или нежных ласк. Все, что он делает, это держит мои волосы.

Когда желудок становится пустым, я отползаю от холодного фарфора. Может быть, если немного посплю, то начну чувствовать себя лучше…

Мир вращается вокруг меня, угрожая новой тошнотой, пока Бракс несет меня из ванной. Холодок оседает на моей спине, и я начинаю дрожать в его руках.

— Та-ак х-хо-холодно.

Бракс ворчит и укладывает меня на кровать, где уже расстелено покрывало. Я знаю, что он, вероятно, хочет секса, и, откровенно говоря, это моя работа, но я собираюсь спасовать.

— Героин, Бракс, — бормочу я, когда он садится позади меня. Его теплое тело успокаивает мою дрожь, и я позволяю ему притянуть меня ближе, не обращая внимания на боль. Его губы касаются моего плеча, а горячее дыхание щекочет кожу.

— Ш-ш, сейчас спать, Банни.

* * *

Я просыпаюсь, и утреннее солнце светит прямо в глаза. Каждый мускул в моем теле болит. Черт, даже кости кажутся хрупкими и больными.

— Боже, — постанываю я. — Нужно как-то снять эту боль.

Массивная рука вокруг моей талии только нагревает уже раскаленное от боли тело. Я могу самовоспламениться в любой момент. Его тяжелое дыхание указывает на то, что он еще спит, поэтому я выскальзываю из кровати, а затем на дрожащих ногах бреду в ванную.

Роюсь в ящиках, пока не нахожу зубную щетку. Видимо, она его. Не заботясь о том, что собираюсь использовать одну из его личных вещей без разрешения, беру щетку и выдавливаю немного зубной пасты на нее. Чистить зубы — еще одна роскошь, которой я лишилась. У меня была зубная щетка в сумке, но я не знаю, где она теперь. Все туманно и запутано. Пока чищу зубы, роюсь в ящике, чтобы найти там любое обезболивающее, но, к моему разочарованию, нахожу лишь «Ибупрофен». Со вздохом разочарования полощу рот и включаю душ.

Нужен холод.

Я мокрая от пота, и мне нужно что-то, чтобы подавить кипящий жар моего тела.

Как только ступаю под ледяную струю, хныкаю от восторга. Холодная вода прогоняет пламя, и я получаю удовольствие от того, как она замораживает меня и раны в моей душе. Погружаюсь в темноту, когда Бракс врывается с громким криком.

— Какого хера ты делаешь?!

Открываю глаза и смотрю на него. Мои зубы стучат, и до меня доходит, что я не чувствую ног. Ломка накатывает на меня снова, и я чуть не падаю. Бракс ловит меня и делает воду теплее. Теплая вода, наконец-то, прогоняет холод. Он снимает боксеры и заходит ко мне под душ.