Она чувствует это, как будто мы связаны невидимой нитью, и слегка приоткрывает свои опухшие от слез глаза. Банни смотрит на меня и открывает их шире. Она не смеет смотреть на что-то другое, кроме меня. Власть над ней наполняет мою душу — я всегда хочу быть единственным, кого она видит.

— Хорошая девочка. Это всегда я, понимаешь? Все остальное не имеет значения. Я — твой хозяин. Даритель всех твоих оргазмов; тот, кто выполняет все твои желания; тот, кто хочет каждую частичку тебя.

Она кивает и улыбается мне, продолжая смотреть на меня, когда я поднимаюсь на кровать, устраиваясь между ее ног.

— Смотри на меня, когда я войду в тебя, Джессика.

Всхлип срывается с ее губ, и мне нравится, какой податливой она становится, когда я ласков с ней. Похоже, это единственный способ, которым я смогу попасть внутрь ее милой маленькой головки. Мудак во мне говорит, что я использую ее, чтобы получить то, что хочу. Но реалист знает, что мне просто нравится выражение ее лица. Выражение, которое говорит, что я — весь ее гребаный мир.

Беру в руку член и скольжу в ее набухшую киску. Она горячая и очень влажная. Как только я вхожу в нее, ее великолепные зеленые глаза начинают закрываться.

— Нет, детка. Ты обещала. Смотри на меня.

Банни кивает, кусает губы и вновь открывает их. Я целую ее сухие губы, пока она не натягивает веревки.

— Развяжи меня, — просит она.

Я сильнее толкаюсь в нее и увеличиваю темп, качая головой.

— Мне нравится, что ты связана, красавица. Такая беззащитная.

Она резко втягивает воздух, когда я приподнимаю ее бедра и вхожу в нее глубже.

— Я была беззащитна в тот момент, когда ты затащил меня в свою машину, в ту первую ночь.

Ее глаза сияют чистыми эмоциями, которые разрывают мою грудь и поражают в самое сердце. Люблю этот взгляд. Люблю его ясность. Люблю его бесспорную уверенность.

Она моя.

— О, Боже! Бракс! — Ее крики заглушаются моим ртом, когда я опускаюсь, чтобы вновь поцеловать ее. Она извивается подо мной в оргазме, и вскоре я извергаю в нее свое семя. На мгновение мы одно целое, и это ощущение захватывает мое сердце. Когда мы оба расслабляемся, я прижимаюсь к ее лбу своим.

У меня были планы на мою маленькую игрушку. Планы, которые подразумевали отношение к ней, как и к остальным. Планы, которые должны были идти своим чередом, чтобы сделать мое существование сносным.

Но с ней я не хочу просто существовать. Я хочу жить этим ощущением. Жить внутри нее. Задержать это мгновение.

И это большая проблема.

Я поднимаюсь, чтобы выключить свет. Банни продолжает смотреть на меня, игнорируя все, что происходит вокруг нее, как я ей и велел.

— Я хочу, чтобы сегодня ночью ты спала здесь, — говорю я ей тихо.

Ее запястья все еще связаны, но она борется с этим.

— Пожалуйста, я не смогу сделать это без тебя.

Мне нужно наказать ее.

Заставить спать здесь одной, пока моя сперма стекает между ее ягодицами.

Это то, что делают мои игрушки. Это то, что делает меня счастливым, верно?

— Очень жаль, — говорю я ей и решаю оставить свет включенным, чтобы тьма не помогла ей скрыться от страхов.

Когда я выхожу из комнаты, она начинает рыдать, видимо, из-за того, что я ушел, и из-за того, что демоны поглотили ее. Это выворачивает меня наизнанку, пока я голый иду к лифту.

Оставь ее.

Оставь ее.

Так это работает.

Я поднимаю руку, чтобы вызвать лифт.

Вопли, раздающиеся из соседней комнаты, просто жуткие. Они рассказывают ее страшную историю, несмотря на ее отказ говорить. Ее крики — агония, наполненная болью и отчаянием. Это слишком.

— О, Боже, — шепчу я, когда иду обратно к ней. Похоже, слабак внутри меня выигрывает, когда дело доходит до нее. Каждый чертов раз. Я сделаю что угодно, чтобы остановить этот ужасный крик боли — как будто ее сердце истекает кровью. Как же громко она кричит.

— Бракс, — задыхаясь, зовет она, когда я появляюсь в поле ее зрения.

Я быстро отвязываю ее и беру на руки.

— Давай уберемся отсюда, детка.

И мы уходим.

* * *

Несколько месяцев спустя…

Я смотрю на экран компьютера и пытаюсь сосредоточиться, но продолжаю думать об этой странной игре, в которую мы с Джессикой играем, когда остаемся вдвоем. Не так давно она была разбита — абсолютно опустошена. И я был тем, кто заставил ее смотреть в лицо своему страху. Но также я был тем, кто снова собрал ее воедино. Мы провели много ночей, свернувшись клубочком на теплом ковре у камина. Здесь мы, как правило, говорили по душам. Ни один из нас не был готов полностью опустить свою защиту, но мы наслаждались компанией друг друга, вели интересные беседы. Я даже рассказал ей о других игрушках, потому что ей было интересно; об их именах и как они выглядели. Думаю, Банни даже немного ревновала к Свон. Не то чтобы были какие-то причины для этого. Свон никогда не будет угрозой для нее. Прежняя игрушка ушла. Навсегда. В далекое прошлое.