— Я удивлена, что Брэкстон тебя нанял. Ты секси, — ляпаю я. — Он не будет ревновать или типа того?

Его глаза округляются, и я не знаю, чем могла обидеть его.

— А ты за словом в карман не полезешь, верно? Надеюсь, что он зацепил тебя, не используя свое имя. Он более дружелюбен, когда игрушки не провоцируют его. Позволь сделать тебя красавицей и дать пару советов. Я тут достаточно долго, чтобы знать, что он любит.

Картье выводит меня из гардеробной, и как только мы входим в комнату, я закрываю глаза. Ненавижу эту комнату. Цвет. Оформление. Воспоминания, которые она вызывает.

Сделав глубокий вдох, я открываю глаза и устремляю свой взгляд этого красавчика.

— Почему ты спала в гардеробной? — спрашивает он и указывает на халат, лежащий на кровати.

Я прячу свое волнение, встречаясь с ним взглядом, а затем сбрасываю полотенце в надежде, что это отвлечет его от провокационного вопроса.

Нет.

Он осматривает мое тело исключительно оценивающим взглядом.

Анализирует каждый изгиб и выпуклость моего тела. Я вижу, как он вычисляет размеры, прикидывает модели и цвета, которые подойдут мне лучше всего. Я расстраиваюсь, что он не считает меня привлекательной. Было бы забавно заставить Бракса ревновать. Он сильно разозлил меня в самолете, и я с нетерпением жду с ним встречи.

— Размер одежды — 4, брюки — 27 (Примеч.: 42 российский размер одежды) груди 34B, и 6-ка для обуви (Примеч.: размер 36,5)? — спрашивает он с задумчивым видом, постукивая указательным пальцем по пухлым губам.

Я изумленно киваю. Прошло много времени, но это были мои размеры в те времена, когда я могла позволить себе купить одежду.

Он протягивает ко мне руки, и я ахаю, когда нежными пальцами, слегка касаясь, он проводит под грудью и вдоль живота. Это вовсе не сексуально, хотя со стороны показалось бы иначе.

— Ты знакома с американскими размерами? Большинство девушек ничего в них не понимают, и у меня уходит адски много времени, чтобы перевести их в британские, — Он прищурившись смотрит на меня, когда руками дотрагивается до моих бедер.

Предупреждение Дюбуа громко звенит в моих ушах, и я прикусываю язык, чтобы не сказать ему, что на самом деле я из Джорджии.

— Знакома.

Большими пальцами Картье проводит по выступающим тазовым косточкам и хмурится.

— Сколько тебе лет?

Я отталкиваю его руки от себя и скрещиваю собственные на обнаженной груди.

— Двадцать восемь.

Он кивает, будто угадал и это.

— У тебя широкие бедра. Он знает?

Комната вертится у меня перед глазами, и я хватаю халат. Задев Картье плечом, я мчусь к открытой двери в ванную комнату. Наступаю ногами на прохладный мрамор и вдыхаю холодный воздух. Он подходит ко мне сзади, берет у меня халат и осторожно помогает мне его надеть. Потом крепко завязывает пояс на моей талии, обходит и встает передо мной.

Добрые карие глаза встречаются с моими, и он смахивает с моей щеки непрошенную слезу, которую я даже не заметила. Затем улыбается и целомудренно целует меня в лоб, перед тем как прошептать слова, которые мне нужно было услышать.

— Я не скажу ему и не буду снова поднимать эту тему.

С трудом сглотнув, я с благодарностью киваю.

— А теперь давай повеселимся, подружка!

* * *

После того как Картье снимает с меня мерки, я провожу большую часть утра в сауне и бассейне. Кристина — очаровательная пожилая женщина — приносит мне поднос с фруктами и выпечкой, а также много горячего чая. Бракс был прав, она мне сразу понравилась. Что-то в ее темных седеющих волосах напомнило мне мою мать, и поэтому я хочу с ней поладить. Она рассказывает мне милые шутки и истории об озере Саммамиш, и к тому времени, когда Картье заходит за мной после похода по магазинам, я уже влюблена в нее и не хочу расставаться.

Кристина пообещала принести нам что-нибудь на обед в салон, и только поэтому я беспрекословно пошла за ним. Картье, казалось, был доволен выбором одежды, которую я еще не видела. Он все время щебетал о сексуальном мальчике-консультанте, который помог ему. То, что он гей, не было неожиданностью, но мне стало обидно за всех женщин в мире. Картье безумно сексуален, и я завидовала тому, кто по ночам прикасается к его ангельскому телу.

Мы проходим мимо двери кабинета, но она заперта — я слегка толкнула ее, несмотря на тычки Картье. Темный восхитительный голос Брэкстона звучит с другой стороны, и я не уверена, с клиентом ли он или говорит по телефону.

— Чем он занимается? — спрашиваю я, когда Картье усаживает меня в кожаное кресло в элегантном маленьком и современном салоне.

— Милая, не мое дело болтать о том, чем занимается мистер Кеннеди. Мое дело — превратить тебя в то, что он хочет, и что ему понравится, — говорит он, отмахиваясь от меня.