Она отрицательно качает головой и делает безумный рывок к двери. Но я двигаюсь быстрее, чем моя игрушка, и успеваю дернуть ее назад за уродливые волосы. Она давится рыданиями и изо всех сил старается вырваться из моих рук. С трудом оттащив ее от двери, мне удается толкнуть Банни к кровати и бросить на постель. Она визжит и вырывается. С ворчанием я снова хватаю ее, и мы падаем на пол. Мне нравятся ее рыдания — независимо от того, что ее расстроило, я наслаждаюсь этим. Мой член увеличивается от возбуждения, и я сдергиваю с нее толстовку.

— Отпусти меня! — вопит она. Слезы текут по ее щекам, а в глазах застыло безумие.

— Что, блядь, с тобой не так? — рычу я. — Ты останешься здесь. Будь послушной. Не заставляй меня накачивать тебя наркотой.

Она не перестает извиваться, когда я стаскиваю с нее всю одежду. И вот она, полностью голая на белом ковре. Я жажду трахнуть ее прямо здесь, причинить ей боль и заставить истекать кровью на чистом мягком ковре.

— Пожалуйста, накачай меня, — просит она сквозь слезы. — Пожалуйста. Я не могу здесь оставаться.

Наркозависимая шлюха смотрит на меня, умоляя понять ее. Однако я ни хрена не понимаю. И, блядь, никогда не пойму. Возбуждение постепенно спадает, потому что игрушка напоминает мне мою чертову бестолковую мать, и мне приходится встать.

Ее обнаженное тело дрожит, глаза закрыты. Жалкое ничтожество. С разочарованным рычанием я хватаю ее одежду и быстро иду к двери.

— Душ и спать. Увидимся завтра, — говорю я сквозь зубы. — Сожалею, но пока я не смогу доверять тебе. Так что мне придется это сделать.

Она открывает глаза и ее губы складываются в форме крошечной буквы «О» Когда закрываю дверь спальни, последнее, что вижу, это не страх на ее лице, как я ожидал. Не ужас, от участи быть запертой в башне замка какого-то монстра. Нет.

Я вижу абсолютное опустошение.

Уныние, которое мне не доводилось видеть.

Печаль, которая вот-вот разорвет ее душу прямо передо мной.

Ненавижу этот взгляд.

Захлопнув дверь, я запираю ее снаружи, задыхаясь от раздражения. Эта игрушка принесла одни неприятности. Она сломана, и боюсь, что ее невозможно починить. Чтобы найти новую игрушку мне и так пришлось уехать из страны. И что? В итоге получить бракованную?

Черт! Я достаточно богат, чтобы не возиться с этой херней.

И заслуживаю самого лучшего.

И уж точно сломанной или грустной испорченной херни в моей жизни быть не должно.

Но все же…

Я не хочу возвращать ее. Не хочу избавляться от нее. Не хочу отказываться от нее.

Я хочу восстановить ее.

Хочу починить мою грустную маленькую игрушку.

А потом опасная мысль проникает в мою голову. Мысль, которая никогда даже не приходила мне в голову все те годы, пока я собирал и играл со своими игрушками.

Я хочу знать, почему она сломана.

Она

— О, Господь всемогущий.

Моя голова трещит из-за того, что прошлой ночью, после долгого горячего душа, я плакала перед сном. Поворачиваюсь, услышав незнакомый голос. Прижав к себе полотенце, я сажусь и щурюсь на мужчину.

Он великолепен.

Совершенно прекрасен.

Не опасно сексуален, как Брэкстон, но идеален, как модель с обложки «GQ». Темные джинсы, плотно обтягивают мускулистые бедра, небесно-голубая рубашка облегает накачанную грудь. У него огромные бицепсы, к ним так и тянет прикоснуться, чтобы узнать, насколько они твердые.

— Никогда не находил никого в гардеробной. А эти волосы, — жалуется он, — боже мой, над ними придется хорошенько поработать. Мне определенно платят недостаточно. Ну ладно, на самом деле достаточно, но ты поняла, о чем я. Тебе повезло, что эта работа — моя страсть.

Незнакомец протягивает мне руку, и я хватаюсь за нее. Он не такой серьезный, как Дюбуа и Брэкстон. У него добрые глаза цвета шоколада и прекрасные темные кудри. Я улыбаюсь ему, хотя он смотрит на меня так, будто я результат неудачного научного эксперимента.

Встаю на ноги, и, обернув полотенце вокруг себя, осматриваю мужчину с ног до головы. Он высокий, как и Брэкстон, но, несмотря на то, что очень хорош собой, Брэкстон превосходит его по всем параметрам. Пахнет от незнакомца очень дорого.

— Мне нужна одежда, — говорю я и надуваю губы. — Кстати, я Джессика.

Он поджимает свои идеальные губы, и меня охватывает желание прикоснуться к ним. Он словно сошел с небес, и я полностью им заинтригована.

— Милая, — говорит он со вздохом, — я еще не купил тебе одежду. Нам сначала нужно снять с тебя мерки. Затем устроим твоему личику пилинг. — Он прикасается тонкими пальцами к моим щекам и вместо того, чтобы отстраниться от него, я закрываю глаза и позволяю ему дотронуться меня. Мне нравится его мягкий характер.

— Так мне придется ходить голой?

Он смеется тем заливистым смехом, который присущ скорее женщинам.

— Никто не захочет этого видеть, милая. Ну, за исключением мистера Кеннеди. Я принес тебе халат, чтобы ты могла носить его, пока я не принесу тебе одежду. Меня зовут Картье. Я — твой личный стилист.