Скользнув пальцами между бедер, я нахожу пульсирующий комок нервов, который жаждет прикосновений. Одно движение пальцем, и мое тело дрожит от необходимости кончить. Будучи проституткой, я никогда не баловалась мастурбацией — моя жизнь состояла из секса, но оргазмом был героин.

Но сейчас?

Сейчас я жажду этого больше, чем наркотика, ради которого жила последние шесть лет.

Ласкаю себя быстрыми круговыми движениями в погоне за удовольствием, которое почти в пределах досягаемости. Напряжение нарастает, но не до уровня, к которому он подвел меня. Вскоре мое тело впадает в оцепенение, и я понимаю, что уже не смогу кончить.

— Пошел ты, Брэкстон, — ворчу себе под нос и натягиваю трусики и джинсы.

Одевшись, быстро иду обратно к своему креслу. Когда прохожу мимо этого придурка, он хватает меня за запястье, подносит мои пальцы к своему носу и вдыхает. Зло хмурится, когда улавливает запах моей киски на пальцах и, чтобы удостовериться, облизывает мой средний палец.

— Глупая, глупая девчонка, — рычит он, сжимая мое запястье. — Совсем не слушаешь, что я говорю.

Я выдергиваю свою руку и показываю ему средний палец.

— Не беспокойтесь, сэр. Я не смогла кончить. Так что не сходите с ума и затяните свой ремень.

Брэкстон по-мальчишески смеется, и это вроде бы должно быть очень милым, но я слишком зла и неудовлетворена, чтобы думать о нем.

Это будут самые длинные шесть месяцев в моей жизни.

Он

Поездка обратно в Вашингтон длится бесконечно и ужасно утомляет. К тому времени, как мы приземляемся, я едва могу держать глаза открытыми. Банни мирно спит, свернувшись калачиком в своем кресле, и я не могу перестать смотреть на нее. Она действительно взбесила меня, когда попыталась кончить самостоятельно, зная, что я отшлепаю ее за это. У нее непробиваемая сила воли, и меня это беспокоит. Нужно научить ее подчиняться моим желаниям и знать свое место.

Прежние игрушки всегда следовали моим правилам.

Но Банни пугает меня.

Что, если она не покорится и будет бороться со мной до конца срока?

И что, в конечном итоге, я сделаю с ней из-за этого?

— Разбудить ее и завязать глаза? — спрашивает Дюбуа, держа шарф.

Я отрицательно качаю головой и подхожу к Банни.

— Отнесу ее к машине так. Не думаю, что она проснется.

Он кивает и забирает наши сумки. Поднимаю ее на руки и улавливаю слабый мускусный аромат, который все еще держится на ее пальцах. Из меня вырывается стон, когда мой член твердеет. Умираю от желания трахнуть ее, хоть ее вид и оставляет желать лучшего. Ни одна из моих прошлых игрушек не удостаивалась моего прикосновения, пока Картье не сотворит чудо и не преобразит их внешность.

Но Банни?

Она уже вытрахала мне весь мозг.

Ее большие зеленые глаза сверкают тысячью разных эмоций, которые я жажду понять. Ее маленькое тело реагирует на меня, даже когда она злится, и это действительно меня заводит. А рот... Боже, ее чертов рот говорит то, за что мне хочется одновременно наказать и наградить ее.

У меня большие планы на этот рот.

На выходе из самолета нас обдувает осенний вашингтонский ветер, и Банни дрожит в моих руках. Обнимаю ее крепче и иду по бетонной дорожке к парковке, где нас ожидает машина. Дюбуа уже прогрел двигатель, и когда я сажусь внутрь с Банни на руках, в машине очень тепло. Я хотел было положить ее на сиденье напротив, но решаю оставить у себя на коленях. И в очередной раз ловлю себя на мысли, что хотел бы поставить свою жизнь на паузу. Если бы я только мог на секунду очистить свой разум от ненужных мыслей и просто держать ее в своих объятьях. Просто дышать и упиваться ее запахом.

Ладонь Банни лежит на моей груди, а лицо прижимается к шее. Мне нравится моя игрушка вот такой. Обычно я не люблю, когда игрушки прикасаются ко мне без разрешения. Но Банни другая.

Эти несвойственные моим замыслам мысли одолевают меня. Но я достаточно эгоистичен, и не игнорирую их. Мне нравится держать ее в своих руках — в тепле и безопасности. Просто придется приспособиться к тому, что правила постоянно меняются, а игра становится сложнее.

Я засыпаю во время длинной поездки от небольшого аэропорта к моему поместью на озере Саммамиш. Четыре года назад я купил почти полторы тысячи квадратных метров береговой линии и дом в итальянском стиле у инженера, ушедшего на пенсию. Его сын был инвалидом, поэтому предыдущий владелец установил в доме лифт для нужд ребенка. Лифт шел из подвала, где был крытый бассейн и сауна, на самый верхний этаж — в детскую игровую зону.

Именно вид верхнего этажа дома склонил меня купить это поместье. Над площадкой выхода из лифта располагается круглая стеклянная крыша. На площадке имеются четыре двери, ведущие к комнатам, оборудованным для развлечений. Первая дверь слева ведет в домашний кинотеатр: комнату без окон, с удобными кожаными креслами и уютным, заполненным конфетами и газированными напитками, баром. После переезда я добавил сюда старинную машину для попкорна.