А Севастьян? Я по-прежнему чувствовала к нему ошеломляющую тягу и какую-то странную связь. Но заставила себя не обращать на это внимания.

Пока он был занят, я приоткрыла дверь и выскользнула наружу. Потуже затянув халат, я прокралась в направлении кукурузного поля. Естественно, в ту единственную ночь, когда мне нужно было сбежать от бандитов, в небе ярко светила полная луна. По крайней мере, поле обеспечит защиту. В это время года перед сбором урожая кукурузные стебли были высокими и густыми, с большими широкими листьями.

Почти добралась. Изо рта шёл пар. Почти…

— Натали, — закричал Севастьян, — не убегай!

Я перешла на бег, устремляясь в заросли.

Кукурузные стебли хлестали меня по лицу, путаясь в моих волосах. Босые ступни вдавливались во влажную землю.

Смогла ли я получить фору? Он уже преследует меня?

— Прекрати, Натали!

Я вскрикнула. Боже, он очень быстрый. Если раньше я только чувствовала себя добычей, то сейчас я действительно в неё превратилась. Этот человек гнался за мной, намереваясь поймать! Я углублялась всё дальше в заросли, набирая скорость…

Секундой раньше я мчалась на полной скорости, секундой позже — взлетела в воздух. Он набросился на меня, схватив за талию. В последний момент он перевернулся в воздухе, приняв удар на себя, ломая стебли.

— Чёрт возьми, пусти! — я пыталась с ним бороться. Всё равно что вырываться из стальных тисков.

Не успела я и глазом моргнуть, как он перевернул меня на спину, уложив на подстилку из листьев.

— Отвали! — я колотила по его груди кулаками.

Огромный и яростный, он втиснулся у меня между бёдер, прижав оба моих запястья одной рукой.

— Никогда больше не убегай от меня. — Падающий сверху лунный свет подсвечивал его жёсткие черты. Он, казалось, укротил свою ярость, взяв эмоции под жёсткий контроль.

— Пусти!

Сквозь знакомый запах влажной земли, кукурузы и прохладной ночи я различала и его запах: агрессии и грубой мужественности. Рубашка на нём распахнулась, и на его теле я заметила краешек очередной татуировки.

— Севастьян, отпусти меня. Пожалуйста.

После этих слов хватка на моих запястьях самую малость ослабла.

- Я не хочу причинять тебе боль, — сказал он мёртвым голосом. — Только защищать. Под этой непроницаемой маской явно творилось многое, но я ничего не могла прочесть.

Выступающие скулы в лунном свете подчёркивали его изящные щёки. Доходящие до плеч волосы сверкали, слово вороново крыло. Развивающиеся на ветру пряди почти гипнотизировали.

— Ты должна оставаться со мной, — сказал он, не сводя взгляд с моих губ, нахмурив брови. Казалось, он изо всех сил пытался противостоять желанию меня поцеловать.

Поцеловать? Что тут происходит? Замешательство ослабило мою панику; я не могла во всём разобраться — потому что никогда не оказывалась раньше в такой ситуации.

В эротической ситуации, которую я не контролировала.

Я впуталась в опасную игру с таинственным незнакомцем, но страха я не испытывала. Я чувствовала… ожидание. И, судя по всему, отсутствие контроля, лишь усиливало это чувство.

Опасность меня завела? Напряжение между нами стало видоизменяться; мягко, словно при переключении передач, моё замешательство превратилось в жар. Я даже не подозревала, что способна на это! Кто я такая?

Опустив взгляд, я заметила у него в брюках тёмный бугор. Он не был ко мне равнодушен! Может, он и оттолкнул меня в баре, но скрыть свою рвущуюся на волю эрекцию сейчас не мог.

Возбуждение от этой картины затуманило мой мозг. Я слышала выражение «отупела от страсти». Как раз мой случай.

— Севастьян? — Меня пронзило чувство единения. Желание, страсть и что-то ещё. — Что тебе от меня нужно?

Молчание. Я слышала только его дыхание.

В этой позе он мог в одно мгновенье расстегнуть ширинку и оказаться у меня внутри, впечатывая в землю. Как животные в грязи.

Он. Внутри меня. Здесь.

Одна эта мысль вызвала в моём теле такую дрожь, что я могла позволить ему делать со мной всё, что ему вздумается. Уровень моего возбуждения начинал нервировать сильнее, чем вся эта ситуация в целом. С ним я теряла контроль, нужно убраться отсюда подальше!

Я резко покачала головой.

— Ты сейчас же отпустишь меня. — Извиваясь, я зарывалась босыми пятками в землю, чтобы вырваться из его хватки. Может, получилось отползти на двадцать-тридцать сантиметров.

Он смотрел на меня как на умалишённую, которая пыталась дать ему отпор. Так почему мне не было страшно? Нет, я была в ярости — на него и на своё неподконтрольное тело. Новая попытка оттолкнуться пятками.

Свободной рукой он обхватил мою талию и притянул назад к себе, шире разведя мои бёдра.