Я встаю и сбрасываю ботинки. Мои брюки и боксеры следуют за мной. Она начинает поворачиваться, но я рычу и быстро хватаю ее. Я прижимаю ее к холодильнику и коленом раздвигаю ей ноги.

— О, черт возьми, да, — выдыхает она. Она прижимается к холодильнику, ее дыхание затуманивает матовый металл.

Я хватаю свой набухший член и прижимаю головку к ее губам. Зои на секунду застывает. Но я буквально чувствую, как ее желание стекает по моему члену. Я рычу, когда толкаюсь в нее.

— Дерьмо, — она задыхается.

Мои руки опускаются ей на талию. Я крепко хватаю ее и проскальзываю глубже. Господи, она такая чертовски тугая. На самом деле она невероятно тугая, хотя к тому же скользкая и мокрая насквозь. Я стону, втискивая свой толстый член в ее горячую маленькую пизду. Дюйм за дюймом медленно вхожу в нее, пока она стонет и извивается напротив меня. Когда я нахожусь чуть больше, чем на три четверти, я останавливаюсь.

— Ты…

Мой пресс сжимается, и я толкаю бедра вперед.

— Ой мой Бог, — она задыхается. Она стонет, прислонившись к холодильнику. — О, твою мать ты так глубоко…

Я погружаюсь в нее на последние полдюйма, и тогда она вся моя — каждый дюйм меня похоронен глубоко внутри. Мои руки сжимают ее бедра. Я выскальзываю, а потом снова проскальзываю внутрь. Я стону, кусая ее за плечо, когда снова выскальзываю, засовывая свой член обратно секундой позже.

Зои скулит от удовольствия. Она извивается и извивается для меня, тянется назад, чтобы провести ногтями по моему бедру. Такие слова, как “сильнее”, “быстрее” и “глубже”, подстегивают меня. Я теряю всякий контроль и начинаю трахать ее, как чертов зверь. Я врезаюсь в нее, как гребаный дикарь. Я колочу ее маленькую киску, пока она не покрывается соком всего меня и не выкрикивает мое имя, кончая мне на яйца.

И я совершенно ясно знаю две вещи: я никогда не смогу насытиться этой девушкой. И мы только начали.

Лев

Сейчас:

Я бы сказал сон удивителен, но это не так. Я снова и снова переживаю и проигрываю ту ночь, когда Зои упала в мои объятия, ночь за ночью, с того самого первого раза.

Если бы это был только я, просыпаться с такой болью было бы дерьмово. Но я не один, когда мои глаза открываются. Я смотрю вниз и чувствую, как мое сердце учащенно бьется, а пульс учащается. Ангел, лежащий рядом со мной, прижавшись щекой к моей груди, заставляет меня забыть обо всем остальном: о дьяволе, охотящемся за нами, о моем безумии похитить ее. Даже пулевое ранение в бок…

Я вздрагиваю, когда потягиваюсь. Ладно, значит, последний все еще там. Я опускаю взгляд на самодельную повязку из скотча и кухонного полотенца, которую Зои, очевидно, наложила прошлой ночью, и я вздыхаю. Мне больно, но я буду жить. Получение некоторых реальных медицинских предметов, в какой-то момент может стать бонусом.

Я откинулся на подушку, обхватив ее руками. Я в боксерах, она все еще в спортивных штанах и футболке со вчерашнего вечера. На самом деле я не помню, как заснул с ней, или даже как разделся, или как вошел в спальню. Только то, что мне пришлось сесть, а затем лечь, прежде чем комната перестала кружиться от потери крови.

Я снова смотрю на Зои. Уголки моего рта изгибаются намеком на улыбку. Мне нравится, что она в моих объятиях. Мне нравится, что я спал с ней.

Я качаю головой. Я ни с кем не сплю, даже с женщинами из моего далекого прошлого, которых я встречал или с которыми был вместе недолго. Как я уже сказал, я не монах. Но я ни разу не оставался на ночь. Я ни разу не просыпался в постели с женщиной.

И все же это приятно. На самом деле, это действительно приятно. Это только подчеркивает, почему я взял ее с самого начала — почему я потерял самообладание и контроль и украл эту девушку с ее собственной свадьбы. Потому что она заставляет меня терять контроль. Потому что она стоит войны, которую я мог бы начать.

Я делаю вдох, на секунду игнорируя боль в боку. Я смотрю через маленькую спальню небольшой хижины в окно на великолепный вид на деревья и озеро. Я ухмыляюсь, и мои руки сжимаются на ней, когда я вспоминаю ту фантазию, которая была у меня раньше, о том, как я был с ней в хижине в лесу.

Только мы вдвоем, вдали от всего. Похоже, в любом случае, именно там я и оказался.

Часть меня знает, что я мог бы остаться с ней в этой постели навсегда, просто прижимая ее тело к своему. Но бульканье в моем животе-это бомба замедленного действия. К тому же он достаточно громкий, и я беспокоюсь, что он ее разбудит.