Задыхаясь я все равно прыгаю, когда меня поражает шок. Но это заставляет меня быстро метнуться туда и обратно. Я дрожу и вытираясь полотенцем, затем хватаю одеяло с кровати и заворачиваюсь в него. Я выхожу через заднюю дверь и подхожу к нему. Лев поворачивается, когда слышит мои шаги босых ног на деревянном причале.

— Спящая красавица, — рычит он.

Я краснею, когда неторопливо подхожу к нему. Боже, какой он горячий. Без рубашки, с татуировками, и заходящее солнце отбрасывало глубокие бороздчатые тени на его мышцы.

— Может быть, больше похожа на Белль.

— Белль?

Я ухмыляюсь.

— Еще одна мультяшная принцесса.

— Почему она?

— У Спящей красавицы был Прекрасный принц.

— И это не я? — Он хихикает.

— Нет, — выдыхаю я, наклоняясь ближе и целуя его. — Я думаю, что ты больше похож на Зверя.

— Я и есть твой зверь, — рычит он.

— Хорошо.

Наши губы снова находят губы друг друга, обжигая. Я улыбаюсь и отстраняюсь, с любопытством хмурясь.

— Ммм, что это такое? — Я ухмыляюсь, пробуя что — то с его губ.

— Бренди. — Он поднимает бутылку. — Нашел его спрятанным в шкафу в спальне. Гораздо лучше, чем это гнилостное виски. — Он выгибает бровь и поднимает бутылку.

— О да, пожалуйста, — хихикаю я. Я беру у него бренди и делаю глоток. Я выдыхаю с шипением, когда жар от него согревает меня, а затем передаю его обратно ему. Я опускаюсь, сажусь рядом с ним на причале, свесив ноги за борт.

Лев на минуту притягивает меня к себе. Затем он хмыкает и притягивает меня к себе на колени. Дрожа, я устраиваюсь на нем. Он стонет, когда понимает, во что я одета — или, скорее, что я не одета — под одеялом.

— Я слишком разодета для этого случая, — рычит он.

Я хихикаю.

— Мне нужно было принять душ.

— Как все прошло?

— Холодно.

Я задыхаюсь, когда чувствую его губы у своего уха.

— Нужно согреться?

Я мгновенно всхлипываю, как будто его губы дразнят мою киску через ухо. Я нетерпеливо киваю и поворачиваюсь, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Lastachka, когда я взял тебя… — он хмурится. — Я этого не ожидал.

— Я у тебя на коленях с великолепным закатом?

Он улыбается.

— Хаос, который это вызвало.

Мой лоб хмурится от беспокойства.

— Будет ли война Братвы или что-то в этом роде?

Но Лев качает головой.

— Нет. Это более личное, чем это.

— Почему?

— Потому что… — он опускает глаза.

— Потому что ты забрал меня.

— Это тот у кого я забрал тебя.

— Чет?

Он ухмыляется.

— Нет. Помнишь, я рассказывал тебе о своем отце? Дьявол, который сделал это с моей рукой?

Я киваю, с трудом сглатывая.

— Когда я ушел из дома, он был обычным головорезом. Но он вырос, как и я. Он вырос, и как я, поднялся по служебной лестнице.

Я хмурюсь.

— В чинах чего?

— Братва Волкова.

Мое сердце замирает. Меня охватывает холодное чувство.

— Когда я говорил о dyaval — дьявол… до того, как…

Я хмурюсь, когда чувство холода распространяется. — Лев…

— Они это один и тот же дьявол, lastachka, — тихо говорит он. Мои глаза расширяются.

— Нет…

— Причина, по которой это дело с Федором Кузнецовым носит личный характер, заключается в том, что…

— Лев…

— Он мой отец.

Мир замирает.

— Биологически, я имею в виду, — тихо рычит Лев. Он смотрит на тихую воду озера, сияющую в лучах заката. — Он не был отцом в прямом смысле этого слова с тех пор, как выгнал меня из квартиры, когда мне было одиннадцать. Тогда он был мелким мошенником и сутенером; кусок дерьма. — Он качает головой.

— Но с тех пор он стал могущественным. Сейчас он занимает высокое положение в семействе Волковых.

— Мне так жаль, — хрипло шепчу я. Придвигаясь к нему ближе я протягиваю руку, чтобы коснуться его лица. Я наклоняюсь ближе и нежно целую его в щеку.

— Итак, когда ты взял меня и сорвал сделку между Марвином и моим отцом…

— Мы не разговаривали двадцать один год. Но он знает, кто я такой. Он знает, кем я стал, точно так же, как я знаю, кем стал он. Он наблюдал, как я поднимаюсь туда, где нахожусь, так же, как я наблюдал за ним. Он бы разозлился, если бы кто-нибудь испортил ему эту сделку, но еще хуже, что это я.

Его челюсти сжимаются.

— Родители, да, — тихо говорю я.

Он криво улыбается. — Кому они нужны?

— Только не мне.

Он хихикает.

— Я думаю, что все, что мне на самом деле нужно, — это ты, — тихо шепчет он.

— Ну, я бы на это надеялась, раз уж ты пошел и устроил все это грандиозное дело, взяв меня с собой.