И я резко останавливаюсь. На стропилах в фермерском стиле висит светловолосый ангел.

Она поворачивает голову, когда я проскальзываю в комнату, и она кричит. Этот тоже крик настоящего ужаса. Она карабкается, ее ноги дергаются и дрыгаются, пытаясь найти опору на лестнице, которая в настоящее время наклонена в сторону, вне ее досягаемости.

Крякнув, я убираю пистолет в кобуру и бросаюсь к ней.

— Убирайся!!! Помогите! ПОООМООГИТЕ!!”

— Перестань кричать! — Я хмыкаю. И дергаю лестницу вверх, но слышу, как она шарит руками в поисках захвата, как раз в тот момент, когда она снова кричит. Я опускаю лестницу и смотрю вверх. Мои руки инстинктивно двигаются, и как только она соскальзывает и падает, я оказываюсь рядом, чтобы подхватить ее.

Почти.

Стропила находятся на высоте пятнадцати футов в высоту. Она выглядит так, словно весит сорок девять килограммов, насквозь промокшая. Но она сильно бьет меня, боком от падения. С ворчанием я опрокидываюсь назад и падаю на землю. Она приземляется прямо на меня.

Время вокруг нас останавливается. Все, что я могу чувствовать, — это мягкость ее изгибов рядом со мной. Все, что я чувствую, — это ее сладкий цитрусовый аромат от длинных светлых волос на моем лице. Ее пальцы смыкаются на моей груди, и она медленно поднимает голову. Она убирает свои светлые локоны, и я просто смотрю в ее глубокие голубые глаза. Медленно ее пухлые розовые губы растягиваются в любопытной улыбке.

Но внезапно ее ошеломленная улыбка исчезает. Ее глаза расширяются от страха, и она, задыхаясь, слезает с меня.

— Кто блять…!

— Подожди…

Она бросается за телефоном, я уверен позвонить в полицию. Но я быстрее. Я сокращаю расстояние между нами и вырываю телефон из ее рук. Она снова собирается закричать, но я хватаю ее, прижимаю к груди и закрываю ей рот рукой.

Я вздыхаю. Это не должно быть таким возбуждающем. Но чувствовать, как она извивается рядом со мной, снова чувствовать запах ее волос на моем лице, и чувствовать ее влажные губы на моей ладони, оказывает на меня влияние. Однако я быстро пытаюсь стряхнуть его. Я наклоняюсь к ее уху.

— Остановись, — хриплю я. — Просто остановись. Я здесь не для того, чтобы причинить тебе боль.

Она застывает, тяжело дыша.

— Виктор… — Я хмурюсь. — Меня послала Фиона.

Она перестает двигаться. Медленно я убираю руку. Зои отстраняется и поворачивается, чтобы посмотреть на меня.

— Что?

— Фиона, твоя подруга.

— Я знаю, кто моя подруга, — бормочет она. Ее глаза прищуриваются, глядя на меня. — Кто ты, черт возьми, такой?

Я мог бы придумать имя или еще что-нибудь в этом роде. Но в чем смысл?

— Лев, — рычу я. — Меня зовут Лев.

Мои глаза скользят по ней, и я вздыхаю про себя. На ней короткий шелковый розовый халат, похожий на кимоно с запахом. Ее ноги обнажены до середины бедра, а два твердых кончика, торчащие сквозь ткань, натянутую на ее дерзкие маленькие сиськи, указывают на отсутствие рубашки или лифчика. Ее длинные светлые волосы спадают на одно плечо, а кремовая кожа притягивает меня, как мотылька к свече.

Голод горит во мне, но я стискиваю зубы и пытаюсь подавить его. Я здесь не поэтому.

Она хмурится.

— Ты что, русский, что ли?

— Да.

Она сглатывает. Ее глаза скользят по мне.

— И откуда, черт возьми, ты знаешь мою подругу? — Она хмурится. — Ты из Нью-Йорка?

— Она… — Я вздыхаю. Черт, верно. В настоящее время Фиона технически является пленницей Виктора — залогом по долгу, который ее отец не в состоянии выплатить. Я вдруг вспоминаю, как Виктор упоминал, что Фиона рассказывала знакомым людям, что она на собеседовании в Нью-Йорке.

Я вздыхаю и закатывая глаза.

— Dа, да.

— Да, ты из Нью-Йорка? — говорит она обвиняющим тоном.

Господи, это начнет перерастать в еще большую ложь. Мне не нужно упоминать, что Фиона в плену у вора в законе из Братвы. Но мне не нужно лгать о себе.

— Я отсюда родом. Я работаю на… босса Фионы. — Я хмурюсь. — Потенциального босса.

Ее взгляд падает туда, где моя куртка откинута назад, виден пистолет в кобуре. Я тихо закрываю ее, но ее взгляд перемещается к видимым татуировкам на моей шее и выглядывающих с запястий из-под рукавов моей куртки. Она судорожно сглатывает, и ее глаза расширяются от узнавания.

Да, любой, кто когда-либо смотрел ”Восточные обещания” или любой из фильмов про Джона Уика знает, как выглядят татуировки братвы. Она знает, кто я такой.

— Что ты… — Она нервно облизывает губы. — Что ты здесь делаешь?

— Ты упомянула Фионе, что кто-то шнырял вокруг, заставляя тебя нервничать.

Она хмурится.

— Я сделала это?

— Пожилой мужчина. Кто-то, кто беспокоил тебя.