Осторожно я соскальзываю с кровати. Затем я уложил ее обратно на теплые простыни и подушки. Я шаркаю на кухню, кряхтя и держась за бок. Полки пусты, когда я начинаю рыться в них, что подавляет любые мысли о хорошем завтраке. Я нахожу растворимый кофе в порошке, который, как я уже знаю, будет дерьмом. Но это лучше, чем ничего. У нас также есть немного консервированной фасоли, банка клюквенного соуса и одна банка консервированной свинины.

Человек, который живет в пентхаусе за двадцать миллионов долларов над Чикаго, у которого есть еще одно поместье за двадцать пять миллионов долларов за пределами города, в котором он едва живет, который водит винтажный мускул-кар за триста тысяч долларов и ни в чем не нуждается, стонет.

Но мальчик во мне, который раньше копался в гниющем мусоре в поисках кусочка прогорклой пищи, закатывает глаза. Это немного, но когда я был ребенком, еда на этих полках была бы настоящим праздником.

Я кипячу воду и завариваю кофе. Затем я слышу за спиной тихие шаркающие шаги. Я поворачиваюсь и ухмыляюсь, когда вижу ее, стоящую в дверях. Свет от озера отражается у нее за спиной, заставляя ее длинные светлые волосы сиять, как нимб и крылья.

Я рычу, упиваясь видом своего ангела. Отсутствие лифчика под футболкой заставляет меня слегка застонать. Так же, как и то, как спортивные штаны опускаются низко на ее бедрах, достаточно низко, чтобы сверкнуть ее кремовой, соблазнительной кожей.

— Привет, — сонно бормочет Зои.

— И тебе привет, — ухмыляюсь я. Я двигаюсь к ней, и она прикусывает губу, когда я заключаю ее в свои объятия. Я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее, но она напрягается.

— У меня нет зубной щетки…

— А мне все равно.

Мои губы прижимаются к ее губам, и она стонет, когда я глубоко целую ее. Когда я отстраняюсь, ее лицо красное, а глаза блестят, когда они изучают мои. Затем она втягивает носом воздух и стонет.

— О, мой гребаный Бог, это что, кофе?

Я ухмыляюсь и тянусь за ее кружкой. Я передаю ее ей, а затем чокаюсь своей кружкой с ее.

— Это дерьмо, но…

— Я приму это дерьмо из-за полного отсутствие какого либо дерьма, — хихикает она. Она хмурится. — Я предполагаю, там нет ничего съестного?

Я указываю на полдюжины банок на прилавке.

— Мы не будем голодать. Но… — Я пожимаю плечами.

Зои хмурится.

— Хм. Ну, мы могли бы пойти на охоту или еще куда-нибудь, верно?

Я ухмыляюсь. — С пистолетом?

— Ну, я таких вещей не знаю! — хихикает она, закатывая глаза. — Привет, городская девушка?

Я смеюсь и притягиваю ее ближе. Мои глаза останавливаются на стене позади нее, и я замираю, когда они сужаются на двух декоративных удочках, висящих на стене над диваном.

— Когда-нибудь рыбачила?

Для богатой городской девушки, она начала ловить рыбу в конца дока по утрам, так естественно. Она сидит у меня на коленях на краю причала, держа удочку в руке, пока я показываю ей, как забрасывать и наматывать ее обратно. Она ничего не улавливает, но ей это нравится. Она визжит от смеха, хихикая, когда я вытаскиваю из озера несколько судаков среднего размера.

— Ладно, и что теперь?

Я ухмыляюсь.

— И что теперь?

— Да, с рыбой. Ты просто ставишь их в духовку или что-то в этом роде?

Я хихикаю, и она игриво бьет меня с хорошим настороением.

— Ииитааак прости, что я никогда раньше не жил в лесу, блин.

Я смеюсь и притягиваю ее ближе, наклоняясь, чтобы поцеловать.

— Теперь я их чищу.

— Чистишь?

Я пожимаю плечами.

— Самая грязная часть. Вывернуть наизнанку, соскоблить чешую… — Я улыбаюсь. — Тебе не обязательно смотреть эту часть.

— Да, но я хочу этого.

Я хмурюсь.

— Это немного ужасно.

— Ну и что? Я хочу посмотреть. — Она ухмыляется. — Вчера вечером я действительно играл в хирурга с пулевым ранением.

— Это очень верно, — хихикаю я. — Ну, тогда пошли.

Я показываю ей, как отрезать голову, а затем краем ножа снимаю чешую. Я показываю ей, как зацепить живот и вытащить органы. Она даже делает это сама на третьем.

Она смывает рыбьи потроха с рук, когда звонит мой телефон. Я опускаю взгляд и хмыкаю. Это Николай. Мои руки все еще влажные, поэтому я нажимаю кнопку ответа и включаю громкую связь.

— Ты на громкой связи, Николай. Поговори со мной.

— Я так понимаю, это означает, что ты нашел место, где можно затаиться?

Я хмурюсь. — Черт, прости.

Он хихикает. — Все хорошо, босс.

— Мне нужно было залатать дыру, когда я пришел прошлой ночью.

— Черт, Лев. Ты в порядке?

— Да, я в порядке. Просто царапина. Вообще-то, Зои меня подлечила.

— О? — В его голосе слышится любопытство. Зои краснеет, ее глаза сверкают в моих.

— Был ли какой-либо откат в интересах Кашенко?

— Пока ничего. Однако прошлой ночью я воспользовался некоторыми задними каналами, чтобы связаться с Волковым.

Я выгибаю бровь.

— И?