Я хмурусь смотря на телефон в своей руке— мой собственный телефон, то есть. Но он просто оборвался на середине разговора с Фионой. Он все еще горит, но звонок оборвался. Я звоню ей еще раз, прежде чем понимаю, что мой сотовый полностью отключен.

Я смотрю на свой другой телефон…тот другой телефон. Но то же самое и с этим: никакого обслуживания вообще. Я хмурю брови, переводя взгляд с одного на другого. Хм… странно.

Прошел почти целый день после моего ночного телефонного разговора с Костей. В основном я отдыхала и наверстывала упущенный сон. Пару раз я пыталася с головой окунуться в работу. Но всякий раз, когда я пыталась дозвониться до офиса, Деб избавлялась от меня, говоря, что это приказ Виктора.

— Тебе нужно отдохнуть, — прорычал он, когда я позвонила ему, чтобы пожаловаться.

— Я в порядке. С головой у меня все в порядке. Я сойду с ума от скуки.

— Так посмотри кино.

На самом деле я просто разговаривала по телефону с Фионой, чтобы попытаться убедить ее убедить Виктора, что я в порядке, чтобы наверстать упущенное по рабочим письмам. Но потом сигнал прекратился.

Дверь в мою палату открывается, и с улыбкой входит новая медсестра.

— Как мы себя сегодня чувствуем, мисс Комарова?

В прежней жизни моя фамилия была Тургенев. Потеря имени Богдана и Димы была одним из лучших ощущний, которые я когда-либо испытывала. Может быть, третье, тот день, когда Виктор постучал в нашу дверь, и в тот день, когда умер Богдан.

— Хорошо, думаю, меня можно выписывать.

Мари, как гласит ее бейджик, ухмыляется.

— Хорошая попытка. Шелли ввела меня в курс дела перед уходом со смены.

Я стону.

— Пожалуйста. Я могу вас подкупить.

Она смеется.

— О какой сумме мы говорим?

— Давай поторгуемся.

Она хихикает.

— Шелли сказала, что с тобой весело. Послушай, ты в полном порядке, мисс Комарова…

— Нина, все в порядке.

— Ну, Нина, ты в порядке. Нет никаких очевидных сильных травм от твоего несчастного случая. Но врачи хотят подержать тебя еще одну ночь, просто чтобы убедиться. Очевидно, твой брат настоял на этом.

Я закатываю глаза.

— Со мной все в порядке.

— Ну, это я знаю. Ты тоже знаешь. Но врачи есть врачи, дорогая.

Я вздыхаю, а Мария ласково улыбается мне.

— Ты прошла через тяжелое испытание, дорогая, — тихо говорит она. Она качает головой. — А я-то думал, что в последнее время в Чикаго стало безопаснее. Но вот вы едете домой с обеда и умудряетесь попасть в перестрелку банд!

Она хмурится и начинает проверять показания приборов рядом с моей кроватью. Я снова смотрю на оба телефона и ворчу, когда вижу, что они все еще не работают.

— И твоя тоже, да?

Я резко поднимаю голову.

— Подожди, твой тоже без сигнала?

Она кивает.

— Прямо перед тем, как войти сюда. Хотя это может быть какое-то вмешательство по всей больнице. Они сделали это год назад, когда у Первой леди брали кровь. Ее команда секретной службы отключила сотовую связь для всей больницы, пока она была здесь.

Мой лоб морщится.

— Серьезно?

— Да, наверное, протокол безопасности. — Мария возвращается к проверке моих жизненных показателей. Но я продолжаю хмуриться, пока колесики крутятся у меня в голове.

— Ну, а первая леди сейчас здесь?

Она смеется.

— Нет, кто знает? Они всегда возятся с инфраструктурой этого места. Это может быть что угодно.

Я киваю, но все еще озадаченная. Мария заканчивает свои записи и поворачивается к двери.

— Я попробую связаться с ними по телефону и узнаю, в чем дело. Я дам тебе знать, если что-нибудь узнаю, хорошо?

Я улыбаюсь.

— Конечно, спасибо.

Когда она уходит, а я снова смотрю на два своих бесполезных телефона. Забавно, что я выросла с едва работающим телевизором. Теперь мой телефон не работает целых четыре минуты, и уровень моей тревоги зашкаливает.

Я смотрю на свой телефон— обычный, в отличие от Костиного — и вздыхаю. Мне жаль, что линия оборвалась во время разговора с Фионой о наших планах встретиться завтра. Но затем мой взгляд поворачивается к другому телефону— его телефону. Он задерживается там, и мое лицо горит.

Не могу поверить, что сделала это прошлой ночью. Я краснею, разгоряченная от шалостей. Я не могу в это поверить, но это случилось. Я позвонила ему, позволила его глубокому, рычащему голосу сделать что-то со мной и заставить меня извиваться, а потом мы…

Я прикусываю губу. Секс по телефону? Неужели я серьезно занималась с ним сексом по телефону прошлой ночью? Я чувствую покалывание повсюду и утопаю под простынями. Я беру его телефон и начинаю писать ему “привет”, прежде чем вспоминаю, что нет сигнала. Я также помню, как неразумно было бы отправлять это, поэтому я быстро удаляю его.