— Ты… — мой румянец становится ярче на моем лице, и жар пробегает по моей коже, вниз по груди, углубляясь в мою сердцевину. — Тебе понравилось то, что ты увидел? — Шепчу я.

Костя издает рычание

— Я не могу вспомнить ничего, что бы мне понравилось больше, — бормочет он.

Я чувствую, как мое сердце колотится быстрее, а между бедер становиться жарче. Сжимая ноги вместе, мое дыхание становиться глубже, когда я ощущаю, как во мне разгорается запретное возбуждение.

Костя-опасный убийца. А еще он может быть совершенно спятил или даже разыгрывает меня. Но ничто из этого не останавливает неконтролируемую похоть и желание, которые начинают подниматься во мне, просто от разговора с ним. Просто услышав его глубокий мужской голос.

— Ты знала, что я наблюдаю, — мурлычет он.

Я краснею и сглатываю.

— Я…

— Ты устроила для меня шоу.

Мой румянец пульсирует. Костя цокает зубами.

— Это было опасно.

— Почему?

— Потому что я опасен.

Я задыхаюсь, когда толчок желания вспыхивает во мне.

— Ты хочешь причинить мне боль?

— Я не способен причинить тебе боль. Никогда, — хрипит он.

— Тебе понравилось, что я кокетничала?

Костя хрипло рычит.

— Осторожнее, малышка.

— Или что?

— Ты знаешь что, — ворчит он.

— Потому что ты хочешь меня.

— Ты знаешь, что я хочу тебя.

— Поэтому ты не взял меня с собой в тот вечер?

— Ты стреляла в меня.

Я краснею.

— До этого, — шепчу я. — Ты колебался. Ты увидел меня и заколебался.

Он молчит.

— Ты не ответил на мой вопрос, — хрипло говорю я. Я играю с опасностью, которую даже не начала до конца понимать. Но я не могу остановиться. Я не хочу останавливаться. Потому что даже от одного разговора с ним мое тело начинает покалывать. Это желание бурлит внутри меня, болит за него.

— Нина…

— Тебе понравилось смотреть на меня, Костя? — Шепчу я.

— Да, — рычит он.

Я тихо хнычу. Но он слышит его. Его стон грохочет в трубке, делая меня еще горячее.

— Ты мокрая для меня, не так ли?

Я издаю стон, закрывая глаза.

— Да, — признаю я.

Он тоже стонет.

— Ты что…

”Я всегда твердый с тобой, Нина.

Я опускаюсь на кровать, пульс бешено колотится. Мое тело корчится и жаждет его. Мои бедра сильно сжимаются, а пальцы скользят по краю простыни, словно не осмеливаясь проскользнуть под нее.

— Потрогай свою маленькую киску, Нина, — шипит Костя.

.

— Я… — Я хнычу

— Потрогай себя для меня, — рычит он.

Мне не нужно повторять это снова. Мои руки проскальзывают под простыни, и я стону, скользя по моему животу. Проскальзывая под пояс больничных штанов. Когда они скользят по моим влажным скользким губам, я ахаю в трубку.

— Почувствуй, какая ты влажная для меня, — рычит он. — Почувствуй, как сильно твоя маленькая киска хочет меня. Как сильно жаждет мои пальцы. Моей язык…

Я хнычу снова.

— По моему члену, проникающему внутрь и заполняющему тебя. Заявив на тебя права, как еще не кто не делал.

Я хнычу, когда мои пальцы скользят по моему клитору. Я тру маленькую пуговку быстрее, мои бедра покачиваются на кровати, когда я стону для него.

— Я знаю, что ни один мужчина не имел тебя, — ворчит он.

Я замираю, густо краснея.

— Я…

— Не притворяйся, малыш, — рычит Костя. — Я знаю о тебе все, — стонет он. — Потрогай свою киску для меня, Нина. Заставь себя…

— Да, — выдыхаю я в трубку. Мои глаза закрываются, и мой палец погружается в мое скользкое тепло. Я стону и приподнимаю бедра, потирая клитор о ладонь, редставляя, что это он прикасается ко мне.

Я слышу, как Костя глубоко стонет в трубку. Я знаю, что должна прекратить это. Я должна повесить трубку и выбросить телефон. Я должна держаться как можно дальше от “Зверя”. Но мы слишком далеко зашли в кроличью нору, чтобы останавливаться сейчас. И я слишком потерялась в фантазии о нем как об ангеле-хранителе и дьяволе, пытающемся завладеть каждой частичкой меня, чтобы отпустить его сейчас.

— Костя…

— Заставь свою маленькую киску кончить на меня, Нина, — рычит он. — Сделай эту жадную милую киску насквозь мокрой для меня, а потом дай мне услышать, как ты кончишь.

У меня перехватывает дыхание, тело напрягается. Это полный пиздец. Это так неправильно. И это так скоро заставит меня кончить сильнее, чем когда-либо раньше.

— Кончай для меня, Нина, — рычит он. — Кончай для меня.

Мой клитор упирается в ладонь. Мои пальцы трутся о точку g. И вдруг я тону в своей кульминации.

— Костя!