Я видел, как она здесь раздевалась. Я смотрел, как она трогает себя в темноте, сквозь очки ночного видения. А после прошлой ночи? Слышать, как она говорить со мной по телефону? Я стону. Если я закрою глаза, то почти представляю, как сладка на вкус ее маленькая киска. Как она стонет для меня, когда мой язык скользил по ее губам.

Я подхожу к ее кровати. Моя рука касается ее подушки, мои пальцы прослеживают, где она лежала ночью. Я хочу зарыться лицом в ее подушку и вдыхать ее запах. Но я напоминаю себе, что я здесь не для этого.

Причина моего визита не в том, чтобы прокрасться в ее квартиру. Я здесь для того, чтобы проверить, не следил ли за ней кто ни будь еще. Я вспоминаю, как Эрик упомянул «другого» русского с чернилами Братвы.

В этой ночи бродят два волка. Теперь моя работа-найти и уничтожить другого, прежде чем он сделает то же самое со мной. Или, что более важно, с ней.

Я вытаскиваю из кармана куртки устройство. Жучок-уборщик обнаружит здесь любые подслушивающие устройства или скрытые камеры. Я медленно окидываю им стены, светильники, сантехнику, бытовую технику, одежду в шкафах— все. Я роюсь в ее комоде ящик за ящиком. Но все равно я ничего не нахожу.

Выдвигается верхний и последний ящик. Я рычу, когда мой взгляд падает на ее дразнящее кружевное белье. Она сводит меня с ума в любых обстоятельствах. Но после десяти лет, проведенных в холодном аду сибирского ГУЛАГа, море прозрачных трусиков, с кружевными краями, изящных бюстгальтеров и крошечных стрингов заставляет меня рычать от вожделения.

Мой член вздымается, утолщаясь в джинсах. Я протягиваю руку, чтобы обхватить себя ладонью. Я делаю последнюю проверку с помощью программы поиска. Но когда он возвращается чистым, я выключаю его и засовываю обратно в куртку.

Мой взгляд скользит по ее нижнему белью. Я смыкаю, сгорая от вожделения к ней. Я засовываю руку в ящик, пробегаю пальцами по шелку и кружевам и…

Я замираю. Мои пальцы натыкаются на полоску с чем-то липким и вязким, как будто капнули на открытый ящик с бельем. Я хмурюсь, убираю руку и подношу ее к носу. Когда я втягиваю запах носом, во мне взрываются ужас, отвращение и ярость.

— Твою мать!

С рычанием и поворачиваюсь, чтобы исчезнуть в ванной. Сухой рукой, включаю горячую воду в раковине и засовываю под нее руки. Намазывая пальцы мылом энергично растираю их, прежде чем снова опустить под воду.

Это сперма. В ящике ее комода чертова сперма.

Мое отвращение стекает с горячей водой. Вместо его оно укрепляется во чем-то опасным и яростным.

Здесь кто-то был. Здесь был мужчина. Он был в ее доме, трогал ее интимные вещи, черт возьми кончил на них. Мой разум блуждает, начиная перелистывать заметки, которые у меня в голове, о людях в ее жизни.

У нее нет бывших бойфрендов. Есть несколько мужчин, которых она знает на периферии, которые дышат ее слишком близко, на мой взгляд. Но я следил за ними всеми; никто из них не способен на такой уровень разврата.

Я рычу, хватаясь за край раковины в ванной комнате и глядя на воду, и медленно поднимающийся пар. Есть только одно объяснение: он был здесь. Другой волк. Другой высший хищник рыщет и охотится в этом городе.

Раньше я хотел убить его за то, что он чуть не причинил ей боль. Теперь я хочу делать это медленно. Я хочу разрывать его на части по кусочкам, пока он не начнет молить о пощаде.

Я достаю телефон и включаю трансляцию с камер. Я установил несколько скрытых, одну через дорогу от больницы, направленную на ее окно. И еще две спрятал в ее комнате. Мой пульс учащается, но когда я открываю прямую трансляцию, я могу дышать спокойно.

Она в безопасности. В палате с ней медсестра, Фиона, Зои и… Я хмурюсь, когда смотрю на этого человека. Николай, человек, убивший Федора. Я свирепо смотрю на него, все еще с яростью и ненавистью, но не с той которые я когда-то испытывал, глядя на него через прицел пистолета, больше нет. Или, по крайней мере, она разбавлена. Это занимает второе место по сравнению с тем, чтобы мой ангел был в безопасности.

Но это так. По крайней мере, сейчас, там, в больнице, но кто-то вошел в святилище ее дома. То есть кто-то, кроме меня. Кто-то осквернил ее квартиру. И этот монстр все еще там, охотится за ней.

Вожделение к ней.

Ярость взрывается во мне, пока я больше не могу этого выносить. Я выключаю горячую воду и поворачиваюсь, чтобы уйти. Но внезапно я замираю. Я медленно поворачиваюсь, и мой взгляд падает на слово, написанное пальцем на ее зеркале. Раньше его не было видно. Но из-за горячей воды это зеркало запотело, открыв послание.

«Скоро»

Я поворачиваюсь, и мчусь, словно демон из ада, прямо к ней.

Глава 11

Нина